Так длился этот первый день пребывания в охотничьем доме. Отверстие в крыше стало густо синеть, наступили сумерки. К вечеру он услыхал лай собак. Охотники возвращались с охоты. Сучья в очаге догорели, и жидкий огонек змеился по их обгорелым остаткам.
Дверь отворилась, пахнуло свежестью и запахами мокрой шерсти и кожи. Охотник подбросил в огонь пучок сучьев, и пламя минуту спустя забушевало и осветило жилище. Охотники отерли у огня ружья, смазали салом замки, сняли промокшие от снега унты, и один из них подсел на нары к Дементьеву. Боль мешала Дементьеву разглядеть его лицо. Густые черные волосы были подрублены на лбу, и узкие блестящие глаза участливо смотрели на больного.
— Рука горячо нет? — спросил он и потряс рукой, дуя на нее, как от ожога, чтобы тот понял вопрос.
Второй охотник поднял повыше горящий сучок, и они осмотрели плечо. Кусок бересты крепко держался на нем, кровь перестала пропитывать бинт. Значит, если грязь не попала в рану, она начнет заживать. Потом они согрели чай, размочили в нем хлеб, нарезали острым ножом юколу и накормили больного. Боль стала глуше, и Дементьев вздохнул. Огонь, тепло, пища возвращали силы. Он закрыл глаза, хотелось спать. Охотники надрезали острыми ножами шкуры убитых белок и вывертывали их, как чулок. Скоро в доме запахло жареным мясом. Потом охотник на широком листе бересты протянул ему какую-то пленчатую жидкую массу.
— Надо здоровый быть, надо съесть. Надо много съесть. Мясо съесть, юкола съесть. — Редкие усики торчали на его верхней губе, белые зубы блестели. — Японские люди далеко прогнать надо, — сказал охотник. — Япон-начальник черт!
Он плюнул в сторону. Дементьев улыбнулся. Это было хорошее начало. Раз человек улыбнулся, значит, он будет сговорчивее, и можно его заставить съесть желудок белки. Желудок белки, наполненный орехами, лакомое блюдо. Дементьев ел желудок белки, полный мелко искрошенных горьких орехов, и охотник сидел рядом и не уходил, пока тот не съел всего, что было на листе. Так началась их дружба. Потом он узнал его имя: охотника звали Тынтэ Заксор. Другой охотник постарше — Актанка — был занят подготовкой к охоте. Надо было приготовить патроны, накормить собак, сложить на нарты припасы. Охотники поужинали вареными белками, повесили сушиться снятые шкурки и легли на нары головами к огню. Дымок их трубочек уходил кверху. Потом все трое уснули. С шорохом по временам рассыпались прогоревшие сучки. Ветерок посвистывал на ребре крыши. Вторая ночь проходила в лесном доме.
Утром охотники снова ушли на охоту. Дементьеву было лучше, плечо болело меньше. Опять были заботливо приготовлены для него пища и мелко нарубленные сучки. В этот день он поверил, что останется жить.
Охотники били в тайге белку. Белка шла кочевьем по кормовым лесам. Ее рыжая осенняя шерсть вылиняла, белка была теперь пушистой и голубой, в полном зимнем подборе. Дементьев привык уже к своему одиночеству, к часам ухода и возвращения охотников. Плечо заживало, и он сделал первые шаги в маленьком доме. Ладный крепкий костыль с мягким плечиком из подложенной прошлогодней травы должен был служить опорой ослабевшему человеку. Дементьев мог теперь помогать готовить пищу, собирать сучья для топлива и набивать патроны. Он упросил раз Заксора взять его с собой на осмотр сэрми. Длинные ловкие лыжи охотников хорошо держали на снегу. Его плечу, онемевшему от тугой перевязки, было нужно движение. Снежная вязь деревьев сыпала на голову и на плечи иней. Хорошо было дышать возвращенной зимой. Зима была возвращена ему, как и его жизнь. Скоро он вернется назад, на Уссури. Кто из товарищей еще занесен в список погибших?