Светлана сказала:
— Когда в Скурче жизнь по всем нашим законам пойдет, тогда хорошо будет.
— То-то и оно-то! — поддержала племянницу старуха. — Поди, доченька, ведерко воды принеси.
Света ушла по воду. А старуха вопросительно уставилась на меня:
— Какова-то девушка, а?
— Хороша!
— А ума-то в ней сколько!
— Разумна, смышлена. Несомненно.
Однако старухе все это казалось недостаточным:
— И скромна, и работница, и начитанна. Сейчас таких девушек — раз-два, и обчелся. Не потому, что она — моя, кровная, а потому, что правда все это.
Я полностью с ней солидаризировался.
— И не дурнушка какая-нибудь, — как бы вслух размышляла Анастасия Григорьевна. — В прошлом году едва из детства вышла, а нынче расцвела, что твой цвет.
Светлана принесла воды, и мы перевели разговор на другое. Но поговорили мы недолго. Анастасия Григорьевна вдруг учуяла какое-то движение на берегу. Тут же взбежала на крыльцо, приложила ладонь козыречком ко лбу:
— Никак, сейнера плывут…
Пробегавший мимо дома сосед крикнул Анастасии Григорьевне:
— Слышь, Григорьевна: коли рыбки хочешь — поспешай на берег!
Старуха пояснила мне:
— Рыбаки, значит, рыбу поймали. Так они на минутку к берегу причаливают и продают ее народу. Не всю, а малую дольку. Продадут — и давай, давай в море! А иначе приметит начальство и жару задаст. Вот такие, брат, дела!
Есть, по-моему, смысл в двух словах рассказать о том, что творилось на берегу.
Недалеко от того места, где стояла машина Глущенко, толпился народ, сбежавшийся почти со всей Скурчи. В двух кабельтовых от берега красовался сейнер. Сбавив ход, медленно подплывал к нам. Неторопливо, расчетливо. Вскоре от него отделилась лодчонка. С каждым взмахом весел она сокращала расстояние между собой и берегом. Вот наконец уперлась носом в песок, и к ней протянулись десятки рук с деньгами и кошелками. Такса была твердая: рубль за три ставриды. А вяленая — по два рубля за штуку. Посудинка морская ходила к сейнеру и обратно. Торговля шла бойко. Возле мыса Кастора тоже маячил сейнер. Там тоже продавали рыбу.
Не так-то просто было пробиться к лодочнику. Его обступили плотным кольцом молодые и пожилые скурчинцы. Я стоял в нерешительности: то ли бросаться напролом, то ли ждать своей очереди? Инстинкт и житейский опыт подсказывали мне держаться первого правила, то есть идти напролом. Но ведь, кроме инстинкта, была еще и совесть. (Правда, с нею можно было остаться без рыбы.) Рядом со мною толкалась Света, совершенно растерянная в этой толпе.
Вдруг кто-то окликнул меня. Возле носа лодки распоряжался Витольд. Он приветливо помахал рукой и справился: сколько? Я показал ему пять пальцев. Он немедленно передал мне через головы поклонников морской фауны пять серебристых ставрид. И крикнул: «Деньги потом».
Я взял Светлану под руку, и мы счастливые отправились домой. В двух шагах от калитки повстречали какого-то дядю, который перепродавал вяленую ставриду. За три рубля купил у него отличную рыбину. Светлана ахнула, когда увидела, сколько я плачу.
— Это же обдираловка, — сказала она негромко.
Слова ее были услышаны дядей. Он бросил в ее сторону взгляд, полный презрения.
— Мадам, — проскрежетал он зло, — если дорого, могли бы сами половить рыбу.
— Очень дорого! — не отступалась от своего Светлана.
— Дорого?!
— Ничего, ничего, — сказал я примирительно. — Каждый берет за свой товар столько, сколько считает нужным.
Перекупщик еще раз окатил Свету целым ушатом презрения:
— Слышите, мадам? Ваш супруг правду говорит. Он, видно, человек умный. Понимает толк в рыбе!
Мы поскорее скрылись за калиткой, чтобы не слышать больше его разглагольствований.
— Мадам! — шутливо обратился я к Свете.
— А что, разве я похожа на мадам, Лев Николаевич?
— В смысле женственности — да.
— Это хорошо или плохо?
— Хорошо, Света. А плохо то, что вы не хотите меня видеть.
— Неправда.
— Когда же вы придете, Света?
Она молчала.
— Когда же, Света?
И вдруг:
— Может, нынче ночью.
У меня аж дыхание сперло.
— Я буду ждать, Светочка, — с трудом выговорил я.
Она шагала впереди меня. Полуобернувшись, бросила:
— Ждите. Приду.
Анастасия Григорьевна была довольна сверх меры.
— Чую рыбу, — сказала она. — С уловом вас!
— Спасибо, Анастасия Григорьевна. Вот мы с молодой рыбачкой поработали сколько могли.
В припадке нежности она поцеловала Светлану: