— Ты читаешь для развлечения документальную книгу о фашистской Германии? — уточняет она, указывая на «Пропавших» Дэниела Мендельсона.
— Она интересная, правда. О человеке, который пытается разыскать информацию о пропавших родных. Хочет узнать, что с ними случилось во время войны.
— Ясно. Третья книга постапокалиптической серии для подростков. Третья в серии говорит об упорстве и способности доводить начатое до конца. О, и старая добрая Глория Стайнем. Мне нравится. Люблю эклектику.
— Я люблю читать с детства. Чтение у меня в крови. — Я жду, затаив дыхание.
— Тут дело такое… — начинает она, и я понимаю, что сейчас мне откажут.
Нет, пожалуйста, мне нужна эта работа.
— Пожалуйста, выслушайте меня. Мне не нужно много рабочих часов, но если вы захотите, чтобы я работала больше, я придумаю, как это устроить. В смысле, со мной легко договориться. Я могу приходить на работу по будням, во второй половине дня, после уроков, и в выходные с утра до вечера. Я люблю книги, мне нравится ваш магазин, нравится ваше название, хотя я не очень уверена насчет восклицательного знака в конце, и мне кажется, все должно получиться. У меня. Здесь. Могу показать резюме, если хотите.
Я достаю свое жалкое резюме: разовые подработки приходящей няней, небольшой опыт работы в «Клере», где я продавала заколки сопливым шестилеткам, и, конечно же, два незабвенных летних сезона в «Смузи-Кинге». Внеклассные занятия: школьный ежегодник, школьная газета, кружок фотографии, кружок испанского, поэтический клуб. Средний балл успеваемости. Короткий раздел, озаглавленный: «Интересы и хобби». Чтение. Литературное творчество. Скорбь. (Нет, в резюме ее нет, но можно было бы смело вписать. В скорби у меня большой опыт.)
Чтобы резюме заняло всю страницу, пришлось набирать его шрифтом в шестнадцать пунктов.
А где ты учишься? В какой школе?
— Вуд-Вэлли? — Утверждение в моем исполнении звучит, как вопрос. Потому что я нервничаю. — Одиннадцатый класс? Я там новенькая?
— Мой сын учится в Вуд-Вэлли. В выпускном классе. Может быть, ты его знаешь? Лиам Сандлер.
— Я пришла только в этом году. Еще не успела ни с кем познакомиться.
— Ты мне нравишься, — говорит она и улыбается. У нее очень хорошая улыбка. Открытая, обнадеживающая, искренняя. Совсем не похожая на искусственную улыбку бариста в «Старбаксе». — Я поговорю с Лиамом. Он стонет, что я загружаю его работой, а ему нужно больше свободного времени, чтобы репетировать с группой. Если он согласится отдать тебе свои часы, они все твои.
— Большое спасибо. Там есть мой номер телефона. Когда все выяснится, позвоните, пожалуйста. Я буду ждать. — Мне пора уходить, но я медлю. Уходить очень не хочется. Теперь моя судьба зависит от решения какого-то старшеклассника, которому нужно больше репетировать с группой. Надеюсь, они репетируют каждый вечер по будням и все выходные.
Мне хочется переехать из дома Рейчел и поселиться в этом магазине, спать под книжными стеллажами, разводить растворимые супы кипятком из кулера рядом с кассой. Хочется, чтобы эта седая женщина говорила со мной о книгах и помогала мне делать домашние задания. Хочется, чтобы она сказала мне, что я смогу пройти все тесты, хотя и не занимаюсь с репетитором дважды в неделю, как Тео. Хочется, чтобы она сказала, что все будет хорошо. Ну, или хотя бы оформила мне постоянную скидку.
Я убираю свои книги в портфель и иду к выходу, глядя в пол. Достаю телефон, чтобы написать Скарлетт.
Я: Посылай лучи удачи. Книжный магазин мечты = работа мечты. Пусть меня возьмут!
Скарлетт: Лучше, чем взбивать смузи на пару с лучшей подругой?
Я: Ничто не сравнится со смузи с подругой. Но если мне суждено быть одинокой, пусть меня окружают воображаемые друзья.
Скарлетт: Я скучаю.
От ее слов мне становится легче, я улыбаюсь, глядя в телефон. Я не одна. У меня есть Скарлетт. Нас разделяет огромное расстояние, и все-таки я не одна.
Не пялься в телефон на ходу. Это первое, что приходит мне в голову, когда я оказываюсь на полу, на пороге книжного магазина, держась за пульсирующий болью лоб. Теперь я знаю, что «искры из глаз» — вовсе не метафорическое выражение. Вот они, искры. Как звездочки в комиксах над головой персонажа, который сидит, оглушенный ударом. Я не понимаю, что произошло. Не понимаю, почему у меня болит голова, почему я сижу на полу и почему мне так хочется плакать. Хотя с тех пор, как мы переехали в этот город, плакать мне хочется постоянно.