Но она не успевает сказать ни слова, потому что к нам подлетает Джем, с разбегу бросается в объятия Лиама и повисает на нем, облепив его всего. Она целует его взасос, так что всем виден ее язык.
— Ого! А за что? — Лиам медленно ставит ее на землю. Он больше не кажется пьяным. Видимо, выступление его протрезвило. Сценическое возбуждение выжгло весь алкоголь.
— Котик, сегодня вы были в ударе. Убили всех, — говорит Джем и берет его под руку, как будто нам нужны еще какие-то доказательства, что она его девушка. Мы уже поняли. Он тебя долбит.
— Спасибо. Кстати, ты знакома с Джесси? Помнишь, я о ней рассказывал? Она работает в «Зри в книгу!», — говорит Лиам.
Джем поворачивается ко мне и улыбается так душевно и искренне, что при всей моей нелюбви к ней я не могу не восхититься. Она потрясающая актриса. Конечно, она нравится Лиаму; он просто не знает ее настоящую. Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что она донимает меня каждый день?
— Ты новенькая, да? Кажется, мы вместе ходим на литературу? — говорит она. Святая невинность. Я пожимаю плечами, не в силах выдавить из себя ни слова. Агнес сует мне в руки бокал с новым коктейлем, и я осушаю его залпом, хотя понимаю, что мне больше не надо пить.
— Лиам, мне понравился твой новый проигрыш в «Прежде чем я уйду», — говорит Дри, и я чуть не плачу от благодарности, потому что она реально меня спасла. — Хорошо получилось.
— Думаешь? — отвечает Лиам. — Итан считает, что он слишком пафосный.
— Нет, там нужно было разбить композицию, чтобы снять напряжение.
— Я ему так и сказал.
— Ли-ли, пойдем. Кристель нас ждет, — говорит Джем и тащит Лиама прочь, как будто он глупый щенок, решивший обнюхать какашку на улице.
— Я сейчас приду, — говорит Лиам.
— Пойдем. Я хочу, чтобы ты смешал мне твой фирменный коктейль. Водку с «Ред Буллом». — Джем произносит эти слова так кокетливо и призывно, как будто просит его облизать ее всю, а не сделать коктейль. Как у нее получается превращать совершенно невинную фразу в намек? Я тоже смогу этому научиться, или это врожденное свойство, маленький бонус к остальным щедрым дарам природы, данным ей от рождения?
— Я делаю офигительные коктейли. Ладно, барышни, еще увидимся. — Лиам улыбается нам на прощание так ослепительно и лучезарно, что Дри может смело вычеркнуть пункт «Увидеть, как Лиам Сандлер мне улыбнулся» из своего списка желаний.
КН: ты очень красивая в этом платье.
Я: ты здесь? где ты?
Меня не радует его комплимент, потому что солгать в письме очень просто. Может быть, Агнес права: говорить и писать — это две разные вещи. Мама часто мне говорила, что я красивая, но я всегда думала, что она говорит так потому, что она моя мама — для любой мамы ее ребенок всегда самый лучший, — и еще, может быть, потому, что ей хотелось меня подбодрить и повысить мою низкую самооценку. Мама Скарлетт, напротив, твердила ей, что она будет неотразимой, если займется собой и чуть-чуть похудеет. Да, это было жестоко, но вместе с тем — даже лестно. Мама Скарлетт считала свою дочь достаточно взрослой, чтобы разговаривать с ней честно и откровенно.
Я смотрю по сторонам. Высокий, красивый парень в очках и серой футболке стоит в сторонке, уткнувшись в свой телефон. Его лицо кажется мне знакомым. Я его где-то видела… Ну, конечно! В мой первый день в Вуд-Вэлли: покоритель Килиманджаро в серой футболке. Тот самый парень, который провел лето, поднимаясь на горы и строя школы в Танзании. Я сомневаюсь, что это КН — КН видится мне домоседом, который не будет все лето скакать по горам, — но лучше проверить все версии.
— Кто это? — спрашиваю я у Дри, указав взглядом на парня в серой футболке.
— Калеб. В прошлом году Агнес ходила с ним на школьный бал. Они не встречались. Пошли как друзья. Он классный. А почему ты спросила?
— Пытаюсь вычислить, кто такой КН, — отвечаю я.
Дри запрыгивает на шезлонг, чтобы лучше рассмотреть собравшихся. Я пытаюсь стащить ее вниз. Не хочу, чтобы он — кем бы он ни был, где бы он ни был — увидел, как она высматривает его. У Дри много достоинств, но деликатность в их число не входит.
— Я бы сказала, что три четверти всех парней в зоне видимости набирают эсэмэски прямо сейчас, — сообщает она. — Хотя да, это может быть Калеб. Он слегка странный.
— КН не странный, — говорю я.
— Ага, — отвечает Дри. — Каждый день анонимно писать человеку с утра до ночи — это вовсе не странно.
КН: неплохая попытка, я мастерски прячусь у всех на виду, я бог маскировки.