КН: три правды. (1) когда я читаю твои сообщения, У меня в голове звучит твой голос. (2) если бы я был животным, то был бы лемуром, ладно, может быть, не лемуром, но сегодня мне нравится слово «лемур», и пока ты сама этого не сказала… да, я в курсе, что я ненормальный. (3) если честно, я бы хотел стать хамелеоном, менять окраску, сливаясь с окружающей средой, и остальными днями недели.
Я: (1) Я смотрела «Свободных» (ремейк, а не оригинальный фильм) страшно сказать сколько раз. Просто он очень трогательный. ЗАКОН, ЗАПРЕЩАЮЩИЙ ТАНЦЫ. Но герои сражаются и побеждают. Восторг. (2) Я ужасный водитель. Здешние правила поворота налево, когда загорается красный… это выше моего понимания. (3) И, кстати, мне расхотелось кофе.
КН: правильно, пускай зверюшка в кои-то веки спокойно покакает.
Я:?
КН: самый дорогой в мире сорт кофе производят из зерен, вынутых из экскрементов животных… как их… щас…
КН: мусанги. не путать с мустангами.
Я: Не смешно.
КН: это всего лишь кофе, расслабься.
Я: Ага.
КН: извини, я забыл, как ты бесишься, когда тебе говорят «расслабься».
Я: Я не бешусь.
КН: бесишься прямо сейчас, я слышу, как твой виртуальный голос дрожит от ярости.
Я: Если тебе говорят «расслабься», говорящий предполагает, что ты напрягся. Я не напрягаюсь.
КН: упс. теперь уже я напрягаюсь из-за своего «расслабься». я и не думал, что ты напрягаешься, ты забываешь, что я из Калифорнии, у нас тут много дурацких словечек.
Я: Намасте.
КН: о, я смотрю, ты уже наловчилась, кстати, прекращай мне писать и беги в класс, а то опоздаешь на литературу.
— Сучка, — произносит Джем, делая вид, что чихает, когда я вхожу в класс.
КН прав. Я опоздала. Все уже сидят на своих местах и наблюдают, как я иду к своей парте, пока Джем осыпает меня оскорблениями.
— Шлюха, — снова якобы чихает она, и мне не очень понятно, зачем она затевает эту маскировку. Мы все хорошо ее слышим, даже, я уверена, миссис Поллак. — Жирная корова.
Сделай вид, что ты в наушниках с громкой музыкой. Сделай вид, что ты не видишь, как они на тебя смотрят: Кристель, Дри и даже Тео. Нет, не поднимай глаза, не смотри на Итана, который все же успел вернуться на литературу. Не смотри, как он следит за тобой взглядом, в котором читается жалость. Нет ничего хуже жалости.
Почти на месте. Осталось только пройти мимо Джем. Я смогу.
Но я не смогла. Следующее, что я помню: я бьюсь носом о парту и лежу на полу, растянувшись на животе. Моя голова — в дюйме от ног Итана.
— Ты в порядке? — спрашивает он.
Я не отвечаю, потому что не знаю. Я лежу на полу, лицо горит болью — это намного больнее, чем в тот раз, когда Лиам приложил меня по лбу футляром с гитарой, — и весь класс смотрит на меня. Джем и Кристель смеются в открытую — гогочут, как диснеевские ведьмы, — а я боюсь встать на ноги. Боюсь открыть глаза. Может быть, у меня из носа идет кровь. Может быть, я лежу в луже собственной крови у ног Итана. Да еще задницей кверху. Не лучший видок. И особенно перед Итаном.
Слава богу, мне больно. Боль помогает не чувствовать унижения. Джем поставила мне подножку. Да, конечно. Какая же я идиотка. Грохнулась посреди класса, и поделом.
Итан садится на корточки и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Я делаю глубокий вдох. Чем быстрее я встану, тем быстрее все закончится. Я делаю вид, что не замечаю руки Итана, — я не знаю, что может быть хуже, чем испачкать его кровью в первый раз, когда мы прикоснемся друг к другу, — и опираюсь руками о пол. Медленно приподнимаюсь, встаю, держась за парту, и, как жирная корова, тяжело плюхаюсь задницей на стул. Не изящно ни разу.
— У меня есть кровь? — шепотом спрашиваю я у Дри.
Она качает головой, и, глядя на ее потрясенное лицо, я понимаю, что все очень плохо. Даже хуже, чем мне представлялось.
— Вам не надо в медпункт? — спрашивает миссис Поллак, но почти шепотом, как будто не хочет привлекать ко мне лишнего внимания.
— Нет, — говорю я, хотя отдала бы полжизни за пакетик со льдом и таблетку адвила. Просто мне сейчас страшно представить, как я снова встану, пройду мимо Джем, выйду в коридор и услышу смех, как только за мной закроется дверь. Спасибо, не надо.
— Хорошо, возвращаемся к «Преступлению и наказанию», — говорит миссис Поллак, переключая внимание класса.
Я чувствую, что у меня за спиной сидит Итан, но не могу оглянуться, не могу его поблагодарить. Я боюсь, что у меня распух нос. Я боюсь, что заплачу.