Я сижу, глядя в парту. Как будто если я никого не вижу, то и меня тоже никто не видит. Не на что тут смотреть. Я вспоминаю, как КН написал, что хотел бы быть хамелеоном и сливаться со своим окружением. Каким-то чудом мне удалось продержаться до конца урока. Кто-то вырезал на парте: Аксель любит Фиг Ньютоне. Честное слово. Кто-то не пожалел времени, чтобы вырезать на деревянной столешнице признание в любви к печенью с инжиром. Хотя, может быть, здесь когда-то училась девочка по имени Фиг Ньютоне. Кстати, вполне вероятно, если учесть, что у нас учатся три Ганнибала, четыре Ромео и две Ивы. Как только звенит звонок, я хватаю сумку и бегу к двери, даже не дожидаясь Дри.
— Джесси, можно вас на минутку? — говорит миссис Поллак, когда я уже собираюсь выйти.
— Сейчас? — Я хочу скорее убежать отсюда, подальше от этих людей. Найти спокойное, тихое место, где можно поплакать в одиночестве. Желательно приложив к носу пакет со льдом. Я пытаюсь сосредоточиться на истории любви Акселя к Фиг — мысленно я уже сочинила длинную трагическую историю, — но в голове крутятся слова Джем: Сучка. Шлюха. Жирная корова. Как слова привязавшейся песни. Если их смикшевать, будет неплохо. Может, при случае подкину идею «О-граду».
— Да, если не возражаете.
Я возражаю. Еще как возражаю, но не знаю, как высказать это вслух. Миссис Поллак указывает на стул рядом с учительским столом. Я сажусь и жду, когда все выйдут из класса. Тео. Кристель. Джем. Дри. Итан медлит — кажется, хочет что-то сказать. Мне? Миссис Поллак? Но потом он легонько бьет книгой по спинке моего стула и тоже выходит. Мы с миссис Поллак остаемся вдвоем. Она с беспокойством смотрит на меня. А я мечтаю лишь об одном: поскорее пережить ближайшие пять минут и не расплакаться. Господи, я тебя очень прошу, молюсь я, хотя вообще-то не верю в бога. Дай мне силы не разреветься, я и так опозорилась как не знаю кто.
Я смотрю на плакат с портретом Шекспира и цитатой внизу: «Быть или не быть, вот в чем вопрос». Нет, вопрос не в этом. «Быть или не быть» от нас не зависит.
— Я ничего не сделала, — говорю я и только потом понимаю, что меня никто ни в чем не обвиняет.
Миссис Поллак совсем на меня не сердится. Я — очевидная жертва. Но лучше ярость, чем слезы. Ярость не так унизительна. Ярость больше подходит к той волне наплевательского отношения к мнению окружающих, которая, как утверждает Агнес, исходит от моей скромной персоны.
Миссис Поллак отодвигает свой стул и садится на него верхом, лицом к спинке. Она тоже хочет казаться крутой и беспечной. Как будто она не учительница, а моя одноклассница.
— Я просто хотела спросить, как у тебя дела. Может, есть что-то такое, о чем бы ты хотела поговорить? — произносит она.
— Нет. — Я вытираю нос тыльной стороной ладони. Глаза уже щиплет от слез, но они еще не пролились. Не пролились, но на грани. Если я когда-нибудь сяду писать мемуары, так их и назову: На грани. — Я споткнулась. Такое случается.
— Не всем легко дается переход в новую школу.
— У меня все хорошо.
— Мне неприятно это говорить, но в твоем возрасте именно девочки бывают особенно жестокими.
— У меня все хорошо.
— Я не знаю, что делать. Я, конечно, могла бы поговорить с директором. На этот счет у нас строгие правила. Мы проводим политику нетерпимости к издевательствам в школе.
— У меня все хорошо.
— Но что-то мне подсказывает, что этим я только все испорчу. Отец Джем — один из крупнейших спонсоров школы, и…
— Нет, правда. У меня все хорошо.
Она выжидающе смотрит на меня. Чего она от меня ждет?
Сучка. Шлюха. Жирная корова.
— Ты не давала ей повода так тебя обзывать? Я просто хочу разобраться. — Она кладет подбородок на руки, лежащие на спинке стула. Типа мы просто болтаем. По-дружески.
— Вы спрашиваете меня, не заслужила ли я, чтобы Джем обозвала меня сучкой, шлюхой и жирной коровой? Вы серьезно? Вы вообще понимаете, о чем спрашиваете? — Я забыла, что от этой женщины зависит одна шестая часть моих баллов для подготовительных тестов в колледж, что, если я с ней рассорюсь, я могу в будущем лишиться стипендии. Мне надо быть милой, белой и пушистой, но, как оказалось, ярость не только желательнее, но и проще. Естественное состояние организма.
— Я не имела в виду… прошу прощения, я просто пытаюсь понять… — Миссис Поллак сидит со страдальческим видом, как будто это она еле сдерживает слезы. Как будто это она грохнулась на глазах у всего класса и ударилась носом о парту.
— Мой ответ — нет. В этой школе ко мне никто не прикасался, никто из парней. На самом деле, не только в школе, но и вообще… в том смысле, в каком меня можно было бы назвать шлюхой и сучкой. Что касается «жирной коровы», это чисто субъективно. — Если бы я не была так расстроена, я бы порадовалась, что в кои-то веки сразу нашла правильные слова и сказала именно то, что хотела сказать. Но мне не хочется радоваться. Мне хочется убежать без оглядки. — Вам показать заключение гинеколога? Это можно устроить.