Из меня словно выкачали воздух. Не сбежать и не спрятаться. Вот она, моя жизнь. Здесь и сейчас. Моя жизнь.
— Да, конечно, приду. — Я сажусь в машину и срываюсь с места так резко, что на асфальте наверняка остаются черные следы от шин.
Я жду, пока здание школы не исчезнет из зеркала заднего вида, и только тогда начинаю рыдать.
КН: я вчера посмотрел «Свободных», обе версии, в твою честь.
Я: и?
КН: никакой логики, местные власти не могут запретить танцы, это будет нарушением нашего конституционного права на свободу самовыражения, не говоря уже о церковных запретах.
Я: (тяжелый вздох)
КН: и даже если закрыть глаза на слабую проработку сюжета…
Я: ЧТО?!?!
КН: это не самый лучший фильм.
Я: Скажи, что ты чувствуешь на самом деле.
КН: и все же мне почему-то нравится мысль о том, что они тебе нравятся, понимаешь, о чем я?
Я: Не понимаю, но разбираться не буду. День сегодня поганый. Думаю свалить обратно в Чикаго.
КН: НЕТ!
Я: Ха. Обожаю, когда ты пишешь капслоком. Как прошел день у тебя?
КН: мама вообще не вставала с дивана, я принес ей обед, она к нему не притронулась, в полной прострации, вообще не заметила, что я к ней подходил.
Я: Мне очень жаль. Если бы я могла чем-то помочь… А что твой папа?
КН: говорит, ей надо лечь в клинику, но, если честно, проблема совсем не в таблетках, то есть и в них тоже, но это только симптом проблемы.
Я: В каком смысле?
КН: она потеряла ребенка, это большое горе, с ним так просто не справишься.
Я: Но у нее есть ты.
КН: говоришь, день был поганый, почему? что случилось?
Я: Ничего особенного. Обычный поганый день. Один из многих.
КН: не уезжай из ЛА. я тебя очень прошу, не надо, пообещай, что не уедешь, обещаешь?
Я медлю с ответом. Чего стоит мое обещание Калебу? Мы этак плавно проехали мимо его отказа на мое предложение выпить кофе и продолжаем общаться, как ни в чем не бывало. Но, если честно, если совсем-совсем честно, его нежелание встречаться со мной в реальной жизни меня обижает.
Сегодня, когда мы встретились в коридоре, он опять со мной не поздоровался. Только отсалютовал телефоном. Я уговариваю себя, что он просто боится испортить наш непрерывный письменный разговор. Но сама в это не верю. А значит, могу и солгать.
Я: Обещаю.
Я захожу в магазин. За прилавком сидит миссис Сандлер. Слава богу, мне не придется сегодня работать с Лиамом. Хоть какая-то радость. Вместо приветствия она вручает мне коробку с книгами и просит расставить их по полкам.
— Конечно, — говорю я и начинаю выкладывать книги из коробки. Целая куча самоучителей по управлению финансами. «Как стать миллионером: быстро и наверняка». «Всколыхни рынок». «Деньги прямо сейчас». Я иду к стеллажу, на который мама Лиама прилепила табличку «Разбогатей уже сегодня!», и расставляю книги в алфавитном порядке по авторам. Думаю, не взять ли одну из них для папы, но потом вспоминаю, что (1) мы с ним не разговариваем и (2) он сам может написать книжку о том, как стремительно обогатиться. Тоненькую брошюрку. «Женись на богатой». Коротко и по существу.
— Мне нравится твой деловой настрой, — говорит миссис Сандлер, потому что я управляюсь быстро.
Все, что угодно, лишь бы чем-то себя занять. Она улыбается мне. У них с Лиамом одинаковые улыбки. Я работаю здесь уже больше месяца, но никак не запомню ее имя. Про себя я называю ее мамой Лиама или миссис Сандлер. Думаю, если встречу ее на улице, вне магазина, я ее не узнаю. Она похожа на мам моих одноклассников в Чикаго: не то чтобы не следит за собой, но и не молодится, стремясь сохранить красоту любой ценой. Настоящая мама, а не стареющая актриса.
Я пытаюсь представить себе улыбку Калеба и вдруг понимаю, что ни разу не видела, как он улыбается. Наверное, так и должно быть. КН в моем представлении человек неулыбчивый. Зато я с легкостью вспоминаю улыбку Итана — открытую, солнечную улыбку, которая полностью преображает его лицо. Кажется, я становлюсь одержимой Итаном. Пора лечиться.
— У тебя все хорошо? А то у тебя такой вид… тушь размазалась, — говорит миссис Сандлер и протягивает мне бумажную салфетку. — Хочешь об этом поговорить?
Черт! Я забыла, что утром накрасила глаза. Несмотря на мои категорические протесты и заявления, что я не дружу с макияжем, Агнес клятвенно пообещала, что два-три взмаха кисточкой у ресниц — и моя жизнь изменится, словно по волшебству. Волшебство не сработало, и теперь просто не очень понятно, где синяки, а где потеки туши.