Я медлю с ответом. После нашей ссоры за блинчиками мне удавалось его избегать. Целых восемь дней. Да, мы не раз сталкивались в коридорах, но я делала вид, будто не вижу его в упор. Это его первый шаг к примирению, но пошел бы он к черту. Почему я всегда должна подстраиваться под него? Бежать по первому зову, когда ему это удобно? Быть хорошей, послушной дочерью, всегда готовой облегчить жизнь страждущему родителю? Почему я должна его утешать? Почему он меня не утешает? Где он был, когда я в нем нуждалась?
Давайте как-нибудь без меня. Он женился на Рейчел. Пусть она его и утешает. Мне с ним не о чем говорить.
Я: Извини, папа. Сегодня работаю допоздна.
Папа: Я соскучился по тебе.
Да, мне с ним не о чем говорить.
Глава 24
Вот и настал долгожданный День пользы в средней школе Вуд-Вэлли. Я последовала совету КН и пришла в кедах, в основном потому, что у меня нет приличных рабочих ботинок — собственно, нет никаких, — а в зимних сапогах слишком жарко. Сапоги у меня очень удобные и очень страшные. Джем просто взвыла бы от счастья, что я так легко даю повод над собой издеваться. Я надела старые драные джинсы и мамину футболку с эмблемой Иллинойсского университета, стираную-перестираную столько раз, что картинка давно поблекла. Волосы убрала в хвост. Не шикарно ни разу, но я рассудила, что день, посвященный общественно полезному труду, не предполагает шикарных нарядов, даже в Вуд-Вэлли. Синяк на переносице я замазала тональным кремом. Никакой туши: урок усвоен.
Уроков сегодня нет. Нам велели собраться на стройке, которая ведется на средства организации «Жилье для человечества». В кои-то веки Тео напросился поехать со мной, потому что боялся заблудиться в незнакомом районе и всерьез опасался, что у него украдут машину. Район, кстати, похож на мой старый район в Чикаго. В смысле, не такой и ужасный. Хотя, безусловно, отчаянно нуждается в помощи двух сотен богатеньких деток, никогда не державших в руках молотка.
Нам поручено возвести каркас дома. Кто-то явно не подумал.
Джем тоже здесь. Она везде и всегда. Они с Кристель вездесущи. От них не скрыться. На ней майка на тонких бретельках с низкой проймой. Под майкой — спортивный бюстгальтер с люрексом. Таких вещей вообще не должно быть в природе, однако одна сотая процента всего населения согласна платить совершенно безумные деньги за подобную «роскошь». На рубашке у нее написано (я не шучу): ЖИЗНЬ — БОЛЬ.
Хотя строительная площадка довольна большая, Джем по какой-то причине так и тянет к тому, кого она ненавидит. В данном случае — меня. Она проходит так близко, что со всей силы задевает меня плечом. Мне больно. И ей, наверное, тоже. Может быть, даже больнее, чем мне. Потому что она худая.
— Извини, — говорит она, пылая праведным гневом.
Мы с Тео только приехали, и я еще не успела разыскать Дри с Агнес, мою команду поддержки. Не то чтобы Дри или Агнес могли что-то сделать, но когда они рядом, мне легче.
Зачем Джем на меня налетела? Что ей от меня нужно? Скандал? Удар по носу? Слезы? Или она уже получила, что хотела: чтобы я просто застыла на месте и уставилась на нее, разинув рот? Она молчит, просто смотрит. Даже не обзывает меня по-всякому.
— Да неужели? — говорит Тео, и сначала я думаю, что он обращается ко мне.
Мне так больно и одиноко, что я боюсь разреветься. Прямо сейчас, у них на глазах. Хотя ладно. Пусть получат желаемое. Они ведь этого и добиваются, да?
— Еще раз тронешь Джесси, я тебя уничтожу, клянусь. — Тео обращается к Джем. Тычет пальцем ей в лицо на самом деле. В своем наряде, выбранном для Дня пользы, он выглядит очень круто: клетчатая фланелевая рубашка с закосом под лесоруба, дизайнерские джинсы, замшевые тимберленды без единого пятнышка, специально незашнурованные. Джем молчит. Тупо смотрит на Тео, приоткрыв рот, так что видна жвачка. Вид у нее идиотский.
— Ты меня поняла? Моргни, чтобы я знал, что ты поняла, — говорит Тео.
— Да пошел ты, — отвечает Джем и хочет уйти, но тут появляется Лиам и преграждает ей путь. Весь такой бодрый и радостный, не понимающий, что происходит.
— Привет, ребята. Счастливого вам трудового дня. — Лиам улыбается нам, улыбается мне, как будто вчера ничего не случилось. Как будто это ужасно весело — провести целый день на свежем воздухе среди «друзей». Он уже держит в руке молоток. Он готов к подвигам и свершениям. Я прямо слышу, как мама хвалит его за деловой настрой. На сцене он рок-звезда. Здесь и сейчас — бравый бойскаут с прыщами на подбородке. Я не поклонница прекрасного и удивительного Лиама, но где же Дри? Она бы уже миллион раз умерла от восторга.