Никто вроде бы не изменился, но все выглядят как-то иначе. У Адама заметно меньше прыщей — Скар была права, — и он уже не такой по-мальчишески нескладный, как раньше, когда был похож на разваренную макаронину. Теперь мысль о том, что у него есть девушка, не вызывает истерического смеха. И что он может нравиться Скарлетт. Вполне вероятно, что он занимается с гантелями, которые заказал через Интернет, дома в подвале — точной копии подвала в моем старом доме. Низкие потолки, немаркий линолеум на полу. Идеально место для стеснительных мальчиков, решивших слегка подкачаться. Дина тоже кажется старше. Может быть, потому что не горбится и ее сколиоз не так сильно бросается в глаза. Она что-то шепчет на ухо Скар, и они вместе смеются. Мне хочется крикнуть: Я уже поняла. Вы теперь лучшие подруги.
— Как там в Лос-Анджелесе? — спрашивает Адам, и все оборачиваются ко мне. Еще три секунды назад я чувствовала себя здесь лишней, а теперь ощущаю центром внимания. И я этому вовсе не рада. Боюсь, если я начну рассказывать о Лос-Анджелесе, Скар разозлится на меня еще больше, тем более что вопрос задал ее… парень? Друг с эротическим бонусом?
— Ну, знаешь… — Я отпиваю пиво. — Солнечно.
— Скар говорит, ты там живешь вроде как во дворце, — говорит Тоби и чокается со мной банкой пива, как будто переезд в Лос-Анджелес — мое личное достижение, вроде поступления в колледж, о котором мечтаешь.
— Не совсем во дворце. В смысле, это хороший дом, но чужой. Я скучаю по Чикаго. — Я пытаюсь поймать взгляд Скарлетт.
Она не смотрит в мою сторону. Обнимается с Адамом, ей сейчас не до меня. Я думаю о доме Рейчел — об огромных, во всю стену, окнах, которые прямо умоляют тебя посмотреть на мир снаружи, — и уныло оглядываю мрачный подвал. Вспоминаю, что мы под землей.
— Она говорила, ты ходишь в какую-то жутко пафосную частную школу, где все детишки богатые — страшное дело, и за ними толпами таскаются папарацци.
Меня удивляет голос Тоби: он звучит низко, раскатисто. Мне он представлялся другим. В его голосе я различаю чикагский акцент. До этой минуты я даже не думала, что в Чикаго есть свой акцент. Неужели именно так меня слышат в Вуд-Вэлли? Эти рычащие «р», эти отрывистые согласные?
— Не знаю. Люди там точно другие.
Неужели все это время Скар думала, будто я хвасталась, когда рассказывала о своей новой «роскошной» жизни? Мы с ней всегда говорили на одном языке. Она должна понимать, что мне не нужны никакие дворцы и пафосные школы. Я бы с радостью обменяла их вот на этот самый подвал, может быть, без теплого пива, Дины, Адама и всей этой странной компании, — просто чтобы мы с ней вдвоем ели попкорн и смотрели по телику наши любимые сериалы. Люди, которые считают, что в Вуд-Вэлли круто и интересно, просто не понимают, как там одиноко. Меня совершенно не впечатляют высокие живые изгороди и японская мраморная говядина.
Я пытаюсь представить, как мои новые друзья ощутили бы себя в Чикаго. Смогли бы они вписаться в мою прежнюю жизнь, как я пытаюсь вписаться в их мир? Несмотря на посиделки в дорогих кофейнях, репетиторов для поступления в колледж и тот факт, что никто из них ни разу в жизни не заходил в секонд-хенд, я легко представляю себе, как Дри с Агнес вполне по-свойски схватили бы по баночке «Шлица» и принялись обсуждать, стоит ли Скар снова отрастить волосы. Калеб тоже пришелся бы здесь к месту, потому что он вообще старается не выделяться. Нигде. Да, они все сумели бы приспособиться.
Итан — единственный человек, которого я не могу мысленно перенести к нам сюда. Может быть, потому, что мне вообще трудно представить Итана где бы то ни было, кроме его тайных укрытий. Мне кажется, мы с ним во многом похожи: он тоже знает, что происходящее у него в голове отличается от того, что существует в головах остальных. И никто этого не поймет. Даже самые близкие люди.
Он тоже знает, что об этом нельзя много думать. Потому что становится страшно. Страшно осознавать правду: как неизбывно мы одиноки.
Я напилась. Во рту кислый, противный привкус от теплого пива. Меня мутит. Скар с Адамом уединились в прачечной. Дверь закрыта. Судя по звукам, доносящимся изнутри, они там занимаются сексом. Возможно, не в первый раз. Может быть, она рассказала об этом Дине во всех подробностях, раз уж они теперь лучшие подруги, и та надавала ей ценных советов: что, где, куда и как получить максимум удовольствия. Я сама совершенно не представляю, как все происходит. То немногое порно, которое я видела в Интернете, мало что прояснило. Больше смутило. Может быть, Скарлетт потому и не хочет больше со мной дружить. Потому, что я не способна дать ей ценные рекомендации. И потому что я употребляю выражения типа «ценные рекомендации», когда напьюсь.