Если подумать, мне и самой не особенно хочется с собой дружить.
Дина с Тоби целуются в уголке на диване, о котором я так мечтала неделю назад, когда мысль о том, чтобы сбежать в Чикаго и поселиться в подвале у Скарлетт, казалась надежным решением всех проблем. Джо, пока меня не было, набил себе татуировку — наушники, болтающиеся на шее, — самая идиотская татуировка из всех возможных, поскольку технологии не стоят на месте, и уже очень скоро эти наушники можно будет приравнять к телефону с дисковым набором. Он пытается со мной общаться, придвигаясь все ближе и ближе с каждым вопросом. Разумеется, это тупые вопросы вроде: Ты видела Брэда и Анджелину? А можно забраться на буквы надписи «Голливуд»? Как я понимаю, он очень рассчитывает на то, что сейчас мы сольемся в страстном поцелуе. Методом исключения. Я должна выбрать его, исходя из нехитрого соображения, что он единственный, кто остался незанятым.
Я достаю телефон. Не могу удержаться. Пишу сообщение КН.
Я: Не спишь?
КН: всегда к вашим услугам, как Чикаго?
Я: Честно? Паршиво.
КН:?
Я: Просто я… Во-первых, я напилась, да еще этот придурок ко мне привязался. Не знаю, как его отшить.
КН: серьезно? с тобой все в порядке? мне вызвать полицию?
Я: НЕТ! Не в том смысле. Нет. Он нормальный, просто очень нудный. Скар на меня злится, и я не понимаю за что. Они с Диной теперь типа лучшие подруги. И мне так…
КН: одиноко.
Я: Да, одиноко.
КН: я с тобой.
Я: Нет, ты не со мной. Не по-настоящему.
КН: я с тобой, всегда.
Я: Тебя нет, даже когда я рядом.
КН: ты всегда впадаешь в экзистенциализм, когда напиваешься?
Я: Ты даже не захотел выпить со мной кофе. Это был всего лишь кофе.
Я все же расплакалась, и именно мои слезы — а не то, что я сижу, уткнувшись в смартфон, и не обращаю внимания на своего ухажера, разве что периодически стряхиваю его руку со своей коленки, — наконец заставляют Джо понять, что со мной ловить нечего. Он отодвигается от меня, достает телефон и утешается электронными играми. Мне слышно, как его аппарат периодически попискивает. Хорошо, что я плачу беззвучно. Больше никто этого не замечает. Все заняты своими делами. Им явно не до меня.
КН: ты о чем?
Я: ТЫ ЗНАЕШЬ О ЧЕМ.
КН: на самом деле не знаю.
Я: ПРЕКРАТИ ПРИТВОРЯТЬСЯ, ЧТО Я НЕ ЗНАЮ, КТО ТЫ ТАКОЙ.
КН: погоди, Джесси, я не понимаю, ты знаешь, кто я? в прошлый раз мне показалось, что ты догадалась, но потом я подумал: исключено, я собирался тебе сказать, но…
Я: Это был всего лишь кофе. Неужели я такая уродина, что со мной нельзя… Ладно, забей.
КН: я не понимаю, о чем ты говоришь, честное слово, давай ты протрезвеешь, и мы поговорим, все пошло совершенно не так, как я думал…
Я: Да. Я тоже не думала, что будет так.
Я выключаю телефон. Бегу вверх по лестнице в маленькую ванную на втором этаже. Едва успеваю склониться над унитазом, как меня рвет пиццей из «ДеЛучи» и шестью банками пива. Я не испытываю ни малейшего ностальгического облегчения, глядя на шторку для душа с изображением карты мира (мы со Скар выбирали ее вместе), и даже на мыльницу в виде кота в колпаке, которая здесь стоит, сколько я себя помню. Я сажусь на старенький синий коврик у ванны и пытаюсь удержаться на месте, пока мир вокруг меня кружится со страшной силой.
Глава 28
— Просыпайся, соня, — говорит Скарлетт.
Я открываю один глаз. На Скар фланелевая пижама, ее волосы собраны в короткий хвостик. Вид у нее бодрый и свежий, без намека на похмелье. На шее красуется очевидный засос. Надеюсь, она его спрячет, прежде чем показаться родителям. Скар сидит по-турецки в изножье своей кровати, на которой я, судя по всему, спала этой ночью, хотя и не помню, как там очутилась. Она протягивает мне стакан воды.
— Только не говори мне, что у вас с Джо что-то было.
— Конечно нет. — У меня жутко болит голова. Ощущение такое, что мозги разлагаются. Я пытаюсь сесть и тут же падаю обратно на подушку. Слишком резкое движение. Сейчас нельзя делать резких движений. — Я вот думаю, может быть, мне поменять билет и уехать пораньше?
Слова вырываются прежде, чем я успеваю сообразить, что говорю. Просто это действительно невыносимо: быть рядом со Скарлетт и понимать, что мы больше не мы. Наверное, так чувствуют себя люди, когда расстаются с любимыми.