Я: Я — да. А ты?
Вот опять. Этот кокетливый тон, который я выбрала для себя в самом начале нашей переписки, но потом от него отказалась. Это совсем не мой голос. Он пробивается только тогда, когда я начинаю нервничать и ударяюсь в крайности. Неужели мы уже потеряли то наше взаимопонимание, потому что я слишком волнуюсь и боюсь быть собой рядом с парнем, который мне небезразличен? Нет. Я провожу пальцем по картинке с ниндзя, которая теперь наклеена на крышку моего ноутбука. Я не буду бояться. Это КН. Кем бы они ни был. Что бы ни было между нами — за это стоит бороться.
Глава 32
— Что? — спрашивает Итан, протягивая мне латте.
Он снова купил мне кофе, а я так и не предложила его угостить, хотя собиралась и даже отрепетировала в голове проникновенную речь. Мы сидим в «Старбаксе» за крошечным столиком, прямо напротив друг друга. Я никак не могу сосредоточиться. В голове столько мыслей, и я пытаюсь их как-то рассортировать. Чувствую себя полной дурой из-за того, что решила, будто КН — это Калеб. Я не хочу ошибиться дважды.
— Я ничего не сказала.
— Ты так странно смотришь. У меня на лице что-то прилипло? — Итан вытирает губы. У него в уголке рта и вправду прилипла крошка черничного кекса, но я смотрю на него не потому.
— Прошу прощения. Я сегодня слегка не в себе. — Я держу свою чашку двумя руками, как будто это что-то хрупкое и живое — раненый птенец. — Наверное, устала после выходных.
— Кстати, как прошла поездка? — спрашивает Итан и улыбается, словно ему действительно интересно. Это сразу наводит на мысли о КН, потому что КН всегда интересует, что со мной происходит, и лишний раз подтверждает, что Итан — не КН, потому что КН уже знает, как прошла моя поездка.
И самое главное: Итан не может быть КН по той простой причине, что мне хочется, чтобы это был он. Чем сильнее чего-то хочешь, тем вернее случится облом.
— Отлично. То есть сначала было не очень… Долгая история. Но потом было отлично. Уезжать не хотелось, — говорю я, и это правда, и не совсем правда. Уезжать действительно не хотелось, но не хотелось и оставаться. Я везде себя чувствую посторонней, и поэтому мне надо перемещаться; стоять на месте опасно. Как будто сама напрашиваешься на то, чтобы стать мишенью. Кстати, если подумать… может, поэтому Итан и не спит по ночам. Восемь часов в одном месте — очень рискованно.
— Надо думать. Это новая наклейка? — Итан показывает на моего ниндзя, и я вдруг понимаю, что он — первый, кто обратил на него внимание, хотя я ходила по школе с ноутбуком весь день. Даже Джем ничего не заметила, потому что сегодня ограничилась единственной колкостью в мой адрес. Обозвала меня потной. Не особенно изобретательно, если принять во внимание тридцать два градуса в тени в ноябре.
— Да. Скарлетт мне нарисовала, моя лучшая подруга в Чикаго. Это картинки для татуировок, но она делает их как наклейки. Я их обожаю.
— Они очень крутые. Ей надо их продавать на «Этси».
— Я ей так и сказала! — Я поднимаю глаза, встречаюсь взглядом с Итаном и опять утыкаюсь в свою чашку. Слишком много всего на меня навалилось. Надо просто дождаться среды, встретиться с КН и решить, как жить дальше. Если это не Итан, я придумаю, как избавиться от моей глупой влюбленности. Потому что в одном Тео прав: я играю с огнем. Мне слишком нравится, когда он рядом.
Он тоже берется за свою чашку двумя руками. Я где-то читала, что если человек повторяет твои жесты и мимику, это значит, что ты ему нравишься. С другой стороны, будь это правдой, я бы сидела сейчас, положив ногу на ногу, и давно переняла бы привычку Итана нервно ерошить себе волосы. Я не хочу повторять его жесты. Я хочу сесть к нему на колени. Положить голову ему на грудь.
— У великих умов мысли сходятся.
— Это точно.
Ты — КН?
Почему ты все время ходишь в футболке с Бэтменом?
Почему ты не спишь по ночам?
— Почему ты не спишь по ночам? — спрашиваю я, потому что это самый простой из вопросов, которые мне хочется ему задать. Самый нейтральный, хотя, может быть, мы уже миновали ту стадию в общении, когда боишься задеть собеседника слишком личным вопросом. Жалко, что в разговорах не предусмотрены светофоры: четкие световые сигналы, когда надо остановиться и когда можно ехать. Или можно, но с осторожностью.
— Не знаю. Я всегда плохо спал, а в последний год стало вообще непонятно. Как будто сон — скорый поезд, и он проносится мимо, скажем, два раза за ночь, и если ты не бежишь со всех ног, чтобы успеть запрыгнуть в него на ходу, ты его точно пропустишь. Не знаю. Я вообще странный. — Он смотрит в окно, и я тоже не знаю, что думать.