— Тогда, наверное, надо ему отказать.
Вечером я лежу на кровати. Вновь и вновь проигрываю в голове наш разговор. Тогда, наверное, надо ему отказать. Мы сидели так близко друг к другу — нас разделяло не больше фута, может быть, меньше, — но я не знаю, преодолеем мы их когда-нибудь или нет.
КН: осталось 48 часов, я волнуюсь.
Я: Я тоже. Но если будет совсем катастрофа, мы всегда можем вернуться к тому, что есть. Снова будем друзьями по переписке.
КН: думаешь? я не знаю.
Скарлетт: Слушай, а эти таблетки… Их же можно заказывать по Интернету?
Я: НЕ ЗАКАЗЫВАЙ по Интернету. СХОДИ К ГИНЕКОЛОГУ.
Скарлетт: Никогда в жизни! Ненавижу это пыточное кресло. Унизительная процедура. И столько личных вопросов…
Я: Да ладно тебе. Ты уже большая девочка. ТЫ СМОЖЕШЬ, я знаю. Кажется, мне пора начинать рисовать для тебя мотивирующие наклейки, потому что мы вдруг поменялись ролями. Как будто я — это ты.
Скарлетт: Кстати, я послушала «О-град».
Я: И КАК ТЕБЕ?
Скарлетт: КРУТО.
Итан: Кажется, надо уже прекращать обсуждения и приступать к письменной части.
Я: Думаешь?
Итан: Да. Я знаю, время еще есть. Но это длинная поэма, так что пора начинать все записывать. Может быть, будем встречаться не раз в неделю, а чаще?
Угадайте с трех раз, кто танцует, кружась по комнате, вся — сплошная улыбка? Может быть, я?
Я: Да. Конечно.
Итан: О'кей.
Я: Оки-доки.
КН: интересный факт дня: во времена телеграфа люди тоже использовали сокращения, как теперь мы используем их в сообщениях, типа спсб, здр и т. д.
Я: Я не знала.
КН: почему-то мне показалось, что ты оценишь эту случайную информацию.
Я: Круто, что есть столько разных способов общения.
КН: ТОЧНО.
Глава 33
— Тебе надо поговорить с отцом, — говорит Тео, вручая мне бутылочку с зеленым соком.
Я пристрастилась к этим напиткам здоровья, хотя категорически не считаю себя «сокопийцей», ни с точки зрения словообразования, ни с точки зрения образа жизни. В отличие от Тео мне еще требуется еда. Поэтому сок для меня не завтрак, а лишь приложение к завтраку.
— С чего бы вдруг?
Мы с Тео одни в большой кухне, одни в целом доме. Папа и Рейчел ушли совсем рано. Рейчел — на пилатес перед работой. Папа — на свою утреннюю смену. Скоро он сдаст экзамен, получит сертификат и займет ту же должность, которую занимал в Чикаго.
— С того, что он твой отец.
— И что?
— Сколько тебе лет?
— И это мне говорит мистер Истерика-Со-Швырянием-Вилок!
Пятно от соевого соуса, оставшиеся на стуле после того, как Тео швырнул в него вилкой, так и не оттерлось. Ничего страшного, стул отдали на перетяжку.
— Это был единичный случай. Я плохо переношу перемены.
— А с чего тебя так волнуют мои отношения с папой? — Я отпиваю сок, представляю, как он очищает меня изнутри. Глубокая косметическая очистка внутренностей. Да, ежедневное употребление капустного сока явно добавляет апломба неокрепшему юношескому организму.
— Вы привносите в дом негативную энергию. Здесь и так переизбыток плохих эманаций.
— Ну, ты сказанул!
— Мы не знаем, что будет завтра. Сколько у них остается времени. У человека всего двое родителей, а у нас с тобой уже по одному. Надо быть к ним добрее, пока они рядом. — Тео хватает деревянную ложку, барабанит по кухонной стойке. Он мастерски держит ритм. Интересно, есть ли хоть что-то, что он делает плохо?
— Как скажешь.
— Нет, правда. Ты сейчас говоришь прямо как мы. Избалованные засранцы из Вуд-Вэлли.
— Хорошо.
Конечно, он прав. И Скар тоже права. Мне надо быть смелой, решительной, сильной. Как ниндзя, но не совсем. Мы не будем сражаться. Нам надо просто поговорить.
— Что хорошо?
— Хорошо, я с ним поговорю.
— Отлично. Рад, что мы так приятно поболтали. — Он щекочет меня под подбородком, как будто сейчас 1950-е годы, он мой папа, а я его сын, который принес решающие очки своей команде, победившей в детской бейсбольной лиге.
— Странный ты человек, — говорю я.
— Меня обзывали и хуже.
Я: Ладно. Давай поговорим. Хороший ход — задействовать Тео.
Папа: Я не задействовал Тео, но рад, что ты хочешь поговорить. Это была настоящая ПЫТКА. Я СОСКУЧИЛСЯ ПО ТЕБЕ.
Я: Теперь уже ты впадаешь в мелодраму.