Папа: Я прочел книгу для родителей подростков. Думал найти там какие-то ценные советы. Оказалась полная ахинея.
Я: И что там советуют?
Папа: Не лезть в твое личное пространство.
Я: Гм… Вероятно, они не учли размер дома.
Папа: Когда мы сможем поговорить? Где?
Вот до чего мы дошли: нам с папой приходится планировать нашу встречу. Я помню, как все было раньше. Когда все было нормально. И не просто нормально — естественно. До того, как… Ну, вы понимаете. До того, как мама перестала готовить ужины. Она всегда готовила что-то простое, но каждый день разное, и мы все садились за стол и рассказывали о том, как у нас прошел день. Мы придумали такую игру: каждый должен был рассказать один случай, произошедший с ним со вчерашнего вечера. Я рассказывала о том, как мистер Гудмен, учитель химии, вызвал меня к доске, но я не сумела ответить; как в «Смузи-Кинге» опять появился малолетний бандит, который украл коктейль у малыша; как мы со Скарлетт решили сделать модель вулкана для школьной научной выставки, потому что… ну, не всегда же быть оригинальными. Иногда можно прибегнуть к вполне очевидным решениям. Помню, как я мысленно перебирала все события дня, чтобы выбрать одно, самое интересное или забавное, и преподнести его родителям как подарок. Кстати, если подумать, это чем-то напоминало нашу игру в три правды с КН.
Если взять последние сутки — о чем можно было бы рассказать маме? Может быть, о бутылочке с жутко полезным капустным соком? Или о сегодняшнем утреннем сообщении КН, в котором он считает часы до нашей встречи? Или о словах Итана, сказанных мне вчера? Тогда, наверное, надо ему отказать. Эти слова я проигрываю в голове вновь и вновь и никак не могу остановиться. Пять простых слов, составленных в идеальную фразу.
Да, наверное. Хотя, может быть, нет. Может быть, я оставила бы этот кусочек радости лишь для себя.
Я: Не знаю. Попозже?
Папа: Договорились.
— Джесси, ты не задержишься на минутку? — спрашивает меня миссис Поллак сразу после звонка с урока, и у меня внутри все обрывается.
Что я сделала на этот раз? По словам Кристель, Джем слегла с жутким желудочным гриппом и «ее, типа, тошнит со страшной силой, хештег завидуйте, человек прогулял школу». Так что день прошел тихо, без всяких эксцессов, и это огромное облегчение: я пришла на уроки в полосатом хлопковом платье, и Джем не преминула бы высказать свое «фи». Вообще-то я предпочитаю одеваться не так по-девчачьи, но, черт возьми, как еще одеваться в такую жару?
Я сижу на своем месте, а все остальные выходят из класса. Итан с любопытством смотрит на меня, я пожимаю плечами, он улыбается и произносит одними губами: «Удачи». И мне хочется взять его слово, его улыбку, спрятать в карман и носить с собой как талисман. Я улыбаюсь в ответ и сама чувствую, как моя глуповатая улыбка не сходит с лица еще долго после того, как Итан вышел. Когда он рядом, я совершенно теряю голову.
— Я просто хотела поговорить насчет прошлой недели. Я должна перед тобой извиниться, — говорит миссис Поллак. На этот раз она не садится верхом на стул. Она продолжает сидеть за столом, как подобает учительнице. Не пытается изображать «лучшего друга детей», хотя меня задело не это. Меня задели ее обвинения. — Все выходные я думала о нашем разговоре и поняла, что все делала не так.
Я смотрю на нее и не знаю, что сказать. «Спасибо»? «Ничего страшного»? «Пустяки, дело житейское»?
— Все нормально. Вы же не виноваты, что Джем такая сука, — говорю я и в ужасе умолкаю. Я не собиралась произносить вслух последнюю фразу, она вырвалась сама собой. Миссис Поллак улыбается. К моему несказанному облегчению, потому что я просто не представляю, как объяснила бы Итану, что мы получили трояк за проект по «Бесплодной земли» по причине моей несдержанности на язык. До прошлой недели миссис Поллак была моей самой любимой учительницей в СШВВ. И не только потому, что она не заставила меня встать перед всем классом в тот первый день.
— В старших классах я была не особенно популярна среди одноклассников. Нет, неправда, — говорит она и пожимает плечами. — На самом деле я была очень непопулярной. Надо мной все издевались. По-настоящему. И когда я увидела, что произошло у тебя с Джем, я не знала, что делать. Я просто хотела помочь.
У меня ощущение, что миссис Поллак сейчас заплачет. Может быть, старшая школа не забывается никогда. Эта травма остается с тобой на всю жизнь. Я смотрю на миссис Поллак. Такая красивая, с роскошными блестящими волосами. Взрослая Джем. Трудно поверить, что раньше она была не такой.