— Ты моя девочка. — Папа встает, и мне кажется, он собирается меня обнять. Я машу ему, чтобы он не подходил. Не хочу рыдать у него на плече. Не сейчас. Я еще не готова. — Прости меня, — говорит он.
— Мне не нужны извинения. Мне вообще ничего не нужно. Я злюсь на тебя, и у меня есть право злиться. Но скоро я перестану. Ты мой папа, и я не могу злиться на тебя вечно. Я все понимаю. Наш мир рухнул. У тебя просто не был сил на других. Надо было спасать себя. Точно так же я поступила со Скарлетт. Я бы хотела быть лучше, сильнее, не знаю… И ничего от тебя не требовать. Но я не такая. И ты мне нужен. Вместе нам было бы легче. Но каждый справлялся поодиночке. Мы справились, да. У нас все получилось. Но все равно это был полный трындец.
— «Полный трындец» — это еще мягко сказано, — говорит папа и улыбается своей половинчатой нервной улыбкой. Я не могу удержаться и улыбаюсь в ответ. Папа почти никогда не ругается. Даже «трындец» для него слишком крепкое словцо. Два года назад он бы ни за что не свете не произнес его вслух. — Можешь злиться на меня сколько хочешь. Я заслужил. Только, пожалуйста, давай снова начнем разговаривать. Меня убивает это молчание. Я скучаю по нашей игре «Что случилось за день». Я записывал все интересные случаи, чтобы рассказать тебе, когда ты снова начнешь со мной разговаривать. И нам нужно проводить больше времени вместе. Ходить гулять, я не знаю…
— Э… нет. Мне шестнадцать. В шестнадцать лет никто не гуляет с папой. — Я улыбаюсь, чтобы он понял, что я не хотела его обидеть. Я очень скучаю по папе. Может быть, даже больше, чем он по мне. — Это типа не круто.
— Позволь мне дать тебе мудрый отцовский совет. Значение крутизны в нашей жизни сильно преувеличено.
— Говорит человек с беджиком на рубашке.
— Один-ноль в твою пользу.
— Ты ее любишь, да? — спрашиваю я, вроде бы совершенно некстати, но это действительно важный вопрос.
— Рейчел? Да, люблю. В смысле, может быть, мы и вправду поторопили события, и нам еще предстоит много работы, чтобы решить все проблемы, но да: я люблю ее. Но это не значит, что я…
Я улыбаюсь ему, перебивая без слов. Ему не нужно заканчивать эту фразу. Я уже не ребенок. Я знаю, что его чувства к Рейчел никак не влияют на его отношение ко мне. Или к маме, если на то пошло. Я знаю, что любовь бесконечна.
И еще одна важная вещь: меньше чем через два года я поступлю в колледж и уеду из дома. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что папа останется не один.
— Я понимаю.
Папа снова оглядывается по сторонам, вдыхает запах бумаги.
— Маме бы здесь понравилось. И название тоже. Хотя не уверен насчет восклицательного знака в конце.
— Я знаю.
— Я люблю тебя, солнышко.
— Я знаю.
У меня пищит телефон. Сообщение от Скарлетт.
Скарлетт: АААААА!!! Мы это сделали!
Я: Что?!! Прямо вот ЭТО?!!!!
Скарлетт: Ага.
Я: И?
Скарлетт: Я бы поставила нам семь из десяти баллов. Может быть, даже восемь. Что неплохо для первого раза. Немного болит. И с презервативом пришлось повозиться, на банан его надевать легче. Но вообще было круто. Думаю, мы сейчас повторим. Через пару минут.
Я: ГДЕ ТЫ?
Скарлетт: Я в ванной. Хотела сразу тебе сообщить, а заодно и пописать. В общем, делаю сразу несколько дел одновременно. Скарлетт — многозадачная система.