Я: АДАМ СЕЙЧАС У ТЕБЯ?! В ПОСТЕЛИ?!?!
Скарлетт::)
Я: Ты прислала мне смайлик?!
Скарлетт: Ну, что сказать? Я слегка не в себе. Со следующей недели начну принимать таблетки, чтобы не волноваться.
Я: Ты развратная женщина! Я так за тебя рада!
Скарлетт: Люблю тебя.
Я: Я тебя тоже люблю. Передай Адаму мои поздравления.
— Чему улыбаешься? — спрашивает папа, и до меня доходит, что я смотрю в телефон с глупой улыбкой до ушей. Скар рассталась с девственностью! Мне хочется выкрикнуть эти слова, потому что это большое событие, и я жутко за нее рада. Но я, конечно, молчу.
— Да так. Скар прислала кое-что смешное.
— Ее мама сказала, у нее есть парень, — говорит он, и я смеюсь, представляя, как миссис Шварц и мой папа сплетничают о Скар и Адаме.
— Ага.
— Она вправду встречается с Адамом Кравицем? Он всегда был заморышем.
— Он подкачался.
— Хорошо. Рад за них.
— Они счастливы.
— А как у тебя с личной жизнью?
— Папа! — Я чувствую, что краснею. Я понимаю, что, даже если бы я захотела рассказать ему обо всем — о КН, об Итане, — это было бы слишком запутано, слишком сложно.
— Ладно, — говорит он. — Помнишь, когда ты была маленькой, мы тебя спрашивали, почему ты так быстро стала такой большой, и ты отвечала: «Я вырррросла!»? — Папа смотрит на свои руки, в которых нет телефона, как у меня. Ему некуда перенаправить нервную энергию.
Родители часто вспоминали случаи из моего детства — начинали с «Ты помнишь?» и рассказывали мне о том, что я делала, когда была совсем маленькой, — а потом улыбались друг другу, как будто я тут совсем ни при чем, мол, смотрите, какое чудо мы сотворили.
Я качаю головой. Я не помню.
— Так вот, солнышко. Ты действительно вырррросла. Прости, что меня не было рядом. Но я очень тобой горжусь. И мама тоже гордилась бы. Ты сама это знаешь, правда?
Но я не знаю. Я знаю, что ей бы не было за меня стыдно. Но не было стыдно — это не то же самое, что гордиться. Я еще не готова думать о маме в сослагательном наклонении.
— Да, — говорю я. Потому что у него ничего нет в руках. Потому что он забыл снять свой беджик. Потому что я вижу его лицо. Я вдруг понимаю, что ему, может быть, было куда тяжелее, чем мне. — Конечно, я знаю.
КН: что сегодня было на ужин?
Я: Рыба с кускусом. Такой крупный кускус. Не помню, как называется.
КН: птитим.
Я: Ага, точно. Где, интересно, его придумали?
КН: в Израиле.
Я: Ха! Я знаю. Просто хотела, чтобы ты написал что-нибудь с большой буквы. Когда-нибудь я тебе подарю футболку с надписью: «Ни одно имя собственное не останется без прописной буквы».
КН: да, я странный, ты уже говорила.
Я поднимаюсь к себе. У меня в комнате сидит Рейчел. Она сидит за столом и снова рассматривает мамину фотографию.
— Она была очень красивая, — говорит она вместо приветствия.
Сегодня она выглядит грустной, подавленной. Держит в руке большой бокал с красным вином. И говорит тихим голосом.
— Да, — отвечаю я, но я не готова говорить с Рейчел о маме. Вряд ли мне хватит на это сил. Ни сейчас, ни потом. — Ой, вы сняли со стен картины.
Я смотрю по сторонам. Картины с детскими каляками — теперь я понимаю, что, наверное, это были работы какого-нибудь знаменитого художника, которого я должна знать, — составлены в углу. Остались лишь голые белые стены, и только гвозди чернеют, как точки в конце предложений.
— Извини. Я их вообще не замечала. Мой муж… отец Тони… занимался декором дома. Это он их купил. Наверное, не лучший выбор для спальни подростка. — Рэйчел отпивает вино, ставит бокал на стол и обнимает себя за плечи, скрытые под тончайшим кашемировым свитером. — Если хочешь, оформи здесь все сама. Повесь плакаты или что тебе нравится. Это твоя комната. Делай что хочешь.
— Спасибо за билет домой. В смысле, в Чикаго, — говорю я. — Я очень вам благодарна.
Рейчел машет рукой, словно это пустяк. Для нее, может быть, и пустяк. Но для меня нет.
— И мы тебе купим новую кровать. Большую, двуспальную, чтобы было просторнее. Я только сегодня сообразила, что эта кушетка не предназначена для того, чтобы на ней спать. И я уже предупредила всех репетиторов Тео, что ты тоже будешь заниматься. Даже не знаю, почему я не подумала об этом раньше. Извини. — У нее в глазах блестят слезы.
Что происходит? Я не знаю, что делать, если Рейчел сейчас заплачет.