— К королю? К наследному принцу?
— Точно не знаю. Наверное, к обоим. Вначале лично с принцем поговорить, который не мог ослушаться отца и бросил раскоп. Или не смог сопротивляться Ваньке Большакову, который его вывозил из Северной Африки.
И президент, и вице-премьер улыбнулись.
— И посланник пропал. И наследный принц тоже пропал. Возможно, выходя вечером из дворца, Лотар шел на встречу с посланником. Этого никто не знает. Лотар был без вещей. Вещи посланника остались в гостинице, где он остановился. Телефоны не отвечают у обоих.
— Вообще-то сейчас можно обнаружить местонахождение выключенного телефона, — заметил президент.
— В Лотиании нет таких возможностей. Хотя там теперь Ванька Большаков… Ванька, если захочет, и телефоны, и пропавших найдет. То есть его люди.
— И разберется с представителями Ватикана?
Президент широко улыбнулся.
— Думаю, да. Король-то точно его отправит с ними разбираться. Ванька заодно выяснит, что они хотели найти.
— И своего не упустит? — улыбнулся президент.
— Ванька-то? Никогда! Я вскоре опять туда собираюсь. Мне просто интересно!
— Думаю, что вам не нужно говорить, чтобы вы сразу же ко мне зашли после вашего возвращения? Да, кстати, убийство этого бедного парня…
— А ведь точно! Если попы убили сына Ваньки Большакова… — вице-премьер закатил глаза. — Нас ждет большой международный конфликт.
— Вроде бы дочка банкира сказала, что был один человек? Во всем черном?
Вице-премьер напомнил, что кто-то обыскал покои наследного принца. Это мог быть и не один человек. То есть один мог обыскивать, второй… Пошел допрашивать других принцев? Максим был пьян, да и вернулся только под утро. На момент убийства Жана его во дворце еще не было. Но все равно непонятно, зачем было убивать Жана.
— Жана с Лотаром можно было перепутать? — спросил президент.
— Нет. Они совершенно не похожи внешне. И с Максимом нельзя. В общем, сразу понятно, что от разных отцов. Хотя у всех троих есть что-то от Патриции. А Лотар вроде похож на ее отца. Она так говорила. Я ее отца никогда не видел. Только король-рогоносец не замечает ничего или не хочет замечать. И зачем Ватикану убивать Лотара? Им нужно было, чтобы он для них работу выполнил. И он, насколько я понял, уже неоднократно с Ватиканом сотрудничал. Консультировал, что-то искал, копал. Я не знаю деталей. Но он им живой нужен.
— Сколько человек из Ватикана находятся в Лотиании?
— Понятия не имею, — ответил вице-премьер. — К королю приходили трое.
— Ну что ж, — улыбнулся президент. — Будем ждать новостей из Лотиании.
Но первые новости поступили из России.
Деций (Гай Мессий Квинт Траян Деций) родился на территории современной Сербии в знатной сенаторской семье. Императором он стал своеобразным образом — предыдущий император Филипп I Араб отправил его во главе армии на подавление мятежа в римских легионах, стоявших на Дунае. Восставшие солдаты взяли и провозгласили его императором, и вместе с ними он одержал победу над войсками Филиппа. Сенат поддержал Деция, который стал после этого еще и Августом.
Деций Август считал, что причина политической нестабильности в Римской империи — это забвение древних языческих традиций и непочтительное отношение к старым римским святыням. Это был третий век нашей эры, христианство распространялось все больше и больше, и последние двадцать лет до прихода к власти Деция можно назвать периодом терпимости в Римской империи. Христианская церковь разрослась и набралась сил. Она, можно сказать, полностью вышла из подполья и поэтому стала более уязвимой для гонителей.
Деций захотел возродить язычество, причем из благих побуждений. Он решил учредить обязательный для всего населения Римской империи единый культ как основу для сплочения всех народов, входящих в империю. В то время варвары регулярно вторгались на территорию Римской империи, то и дело вспыхивали гражданские войны. Единый культ, по мысли Деция, должен был объединить все подвластные Риму народы.
В соответствии с эдиктом 250 года жертвоприношения должны были совершаться единовременно во всей империи. Гонения на тех, кто не желал подчиняться, отличались от предыдущих тем, что всех христиан Римской империи впервые за всю историю христианства принуждали к участию в языческих жертвоприношениях. Уклонившихся надлежало преследовать. Многие люди, принявшие христианство, решили, что участие в подобных жертвоприношениях — это просто формальность. И ведь они спасали свою жизнь! В результате количество отступников оказалось значительно больше, чем во время всех предыдущих гонений.