— Что об этом говорят ваши базы?
— Официальные доходы отсутствуют. Но этим не мы занимаемся, хотя иногда помогаем налоговой, как и они нам.
— Зачем кляузничать на убогого?
— Да не такой уж он и убогий. Ну да ладно, сам он вроде никаких законов не нарушал. Но из-за него подрались бабы.
— Принцесса с Валерией?! — ахнула я.
— А что вы так удивляетесь? — спросил Потап Прокопьевич. — Конечно, может, у них в Швеции из-за мужиков не дерутся, а у нас — обычное дело. Потом часто мирятся, приходят к выводу, что все мужики — козлы, вместе пьют за любовь, напиваются… Далее возможны варианты. Все заканчивается у нас в полиции. Просто вы, Лариса Ивановна, сами из-за мужиков, наверное, никогда не дрались.
Я признала, что не дралась и не собираюсь.
— Потому что из-за вас мужчины готовы драться.
Правда? Интересно, Потап Прокопьевич готов, а если да, то с кем?
— Кто-то заявление написал? — спросила я. — Принцесса, например, на Валерию?
— Нет. И Валерия не написала. Но нас вызвали медсестры. Принцесса проходит лечение в той же больнице, где от отравления лечится мечта ее жизни. У нее, кстати, страховка есть, и наши медики готовы лечить ее подольше. Валерии оказали первую помощь, и она отправилась домой, печалясь о том, как завтра выйдет на работу с таким лицом. Но я думаю, что постояльцы закрытой гостиницы ее не испугаются и все поймут правильно.
— От меня вы что хотите, Потап Прокопьевич?
— Хорошо бы было этого гетеросексуала передать в заботливые женские руки. Иначе, боюсь, что он и дальше будет попадать в разные неприятности. И доставлять неприятности нам, вам, Лариса Ивановна, и вашему авторитетному папе.
— Как вы считаете, руки Валерии подойдут?
— Вы отлично меня поняли, Лариса Ивановна! Вначале я должен был уточнить, не нужен ли этот принц лично вам.
Он сказал «принц»? Я сделала вид, что не обратила внимания. Хотя мы же вместе общались со шведской принцессой и археологом Бьорном. А если этот ушлый Потап Прокопьевич докопался до правды? Или хотя бы до части правды? В любом случае не нужно недооценивать нашу полицию.
— Валерия проживает в частном секторе, в собственном доме, с сыном четырнадцати лет. Им как раз нужен в доме мужчина и отец мальчику.
— Я приеду завтра вечером, — сказала я. — Отравленного до этого времени подержат в больнице? Без документов?
«А я им потом денег дам».
— Подержат и подлечат. А то он еще слаб после отравления. Принцессу, как я вам сказал, подержат и подольше.
На следующий вечер я вместе с двумя сопровождающими выехала в Новгород. Я предварительно позвонила и заказала один номер. Молодые люди сказали, что один из них постоянно будет дежурить в машине, а второй пристроится на полу поперек двери, чтобы ко мне никто не проник. Он даже специальный матрасик для такого дела прихватил. Парни про эту гостиницу знали и там уже останавливались.
При подъезде к Новгороду я позвонила Потапу Прокопьевичу, и он предложил мне для начала заехать к Валерии и поговорить с ней, а героя-любовника забрать завтра с утра. Из больницы по вечерам не выписывают. Полиция любезно предоставила и телефон, и адрес Валерии. Я позвонила, представилась и сказала, что желаю пообщаться. Валерия пригласила к себе. Я ввела адрес в навигатор, по пути остановилась, купила торт, парням пирожные и кофе.
Выглядела администратор гостиницы не лучшим образом. Следы драки были налицо — и на лице.
— Вы уже знаете?
— Знаю. Вы хотите его забрать себе? Хотя бы временно?
— А вы?.. Вы же с ним…
«От администратора маленькой гостиницы ничего нельзя скрыть».
— Я воспользовалась возможностью. Секс полезен для здоровья. А мне знакомиться с мужчинами некогда, да и не буду я ни под кого подстраиваться. С охранниками и водителями я сексом не занимаюсь. Вы хотите, чтобы он у вас тут пожил?
— Хочу, — сказала Валерия.
Мы сидели в чистенькой комнате за большим столом, покрытым белоснежной накрахмаленной скатертью. Даже плоский телевизор был по старинке покрыт кружевной салфеткой. В буфете были цветные стекла, сверху тоже красовалась льняная салфетка. Или такие называются «дорожками»? Она была на всю длину буфета. На отдельной табуретке стоял самовар. Я сказала бы, что здесь все было «по-деревенски». Я помнила именно такую обстановку в тех домах, в которых бывала в детстве в гостях вместе с бабушкой, и дома в той деревне, куда летом всегда выезжали мои братья Петр и Василий, и куда иногда привозили меня. Дощатый пол, старая, но надежная и крепкая мебель. Валерия сказала, что у нее есть и настоящая русская печь, и отопление. В печи она иногда готовит. Ведь есть вещи, которые нельзя приготовить на газовой плите. Вкус совершенно другой получается.