Перед тем как я уехала, Валерия спросила мое мнение — отправлять ли ребенка во Францию к Анне Моисеевне. Она приглашает на пару неделек. Ребенок тоже хочет съездить. Я ответила, что отправлять однозначно. Именно благодаря Анне Моисеевне я в свое время избавилась от всех комплексов и вернулась из Франции другим человеком. У мальчика, конечно, не может быть таких комплексов, которые были у меня, но Анна Моисеевна точно поможет парню. Как — не знаю. Она сама разберется.
За домом Валерии меня поджидал Потап Прокопьевич в своей машине. Я махнула ребятам в моем внедорожнике и села на переднее сиденье «Ауди».
— Вас ведь и не пригласить никуда в интимную обстановку, Лариса Ивановна, — воскликнул Потап Прокопьевич. — Какая интимная обстановка, если вы всюду ходите с сопровождением?
— А вы хотите пригласить меня в интимную обстановку?
— Я знаю, как вы проводите ночь, — вместо ответа на мой вопрос произнес начальник отделения полиции. — У вас и в Петербурге телохранители на коврике спят?
«А у вас тут все стучат начальнику полиции?»
Я сказала, что обычно я обхожусь без телохранителей, но сейчас в жизни нашей семьи опасный период — и рассказала про смерть Василия. Потап Прокопьевич мгновенно забыл про заигрывания и стал очень серьезен.
— Кто наследует за вашим отцом? — спросил он. — Сколько осталось детей?
Остались я, Наташка, Славик, дочь Лиды, сын-барон в Англии, оставшаяся в живых после несостоявшегося конкурса красоты модель Агриппина, хотя ей и предстоит долгое лечение.
— Ваш отец женат на вашей подруге Лиде?
— Нет. Он сказал, что больше ни на ком официально жениться не будет — после второго брака с моей матерью. Но дочь он признал. Она на нашу фамилию. Отчество — Ивановна.
— А внуки?
— Трое детей Василия, двое у меня.
— Кто отцы ваших детей?
Я молчала, раздумывая, признаваться Потапу Прокопьевичу, что это дети Наташки и Славика, или нет?
— Лариса, меня не интересуют твои романы в прошлом! — Он впервые назвал меня просто по имени и на «ты». — И я прекрасно понимаю, что тебе сложно найти мужа. Скорее всего, ты и не стремилась. Но отцы твоих детей могут претендовать на очень крупное наследство! В частности, на все то, что есть у тебя.
— Это мои племянники, — сказала я и пояснила ситуацию с детьми.
— Наташка или Славик, — выдал вердикт Потап.
— Что Наташка или Славик? — не поняла я.
— Избавляются от конкурентов.
— Зачем?
— Ради денег. Им нужны деньги.
— Деньги вообще-то всегда нужны…
— А кому особенно? Где сейчас твоя сестра Наташа?
Насколько мне было известно, Наташка находилась в Лотиании и обхаживала беглого банкира Бородулина.
А вот Славик отправился на Кипр, где сейчас находится Лида с ребенком. И отец не знал, что он туда отправился! Но Славик не может убить ребенка!
Или может?
Он не убил меня, хотя у него была такая возможность, но Славик меня любит. Я знаю, что он меня любит!
— Ну? — посмотрел на меня Потап, который молчал, пока я думала. Возможно, считывал эмоции с моего лица.
— Это не может быть Славик!
— Почему нет? — спросил полицейский, который за свою жизнь явно навидался всякого. — Ты остаешься. Остаются дети. Тебе он не хочет причинять боль, он знает, что ты всегда ему помогала, ты спасла ему жизнь, ничего от него не требовала, но — главное — ты нужна, чтобы руководить бизнесом. Наверное, он понимает, что сам не справится с империей вашего отца и твоей империей. А у мальчика куча комплексов. Был никому не нужен, Наташа пыталась его убить, матери дела до него не было и нет, отец вообще его презирает. Подумай, Лариса. Очень хорошо подумай.
— Надо лететь на Кипр. Срочно.
Потап молчал.
Я достала телефон и набрала номер отца.
— Где твой самолет? — спросила я в лоб.
— «Боинг»? В Питере. Куда тебе надо?
— Нам обоим нужно срочно на Кипр.
— Какой Кипр, Ларка? Сдурела? Тут Васькины похороны…
— Вот чтобы не было еще одних похорон. Прикажи пилоту готовиться. Я выезжаю из Новгорода и еду прямо в аэропорт.
Когда нужно, папа соображает очень быстро. Хотя могло быть уже поздно.