– Ты действительно веришь в это напускное газетное спокойствие? – с серьезным видом спросил Эметерио Варгас.
– Еще один, – язвительно произнес дон Эусебио. – Вы, как и я, годами выписываете АВС. Разве она когда-нибудь лгала нам? А радио? Может, вы еще и радио не верите? Я вчера своими ушами слышал, как в новостном выпуске радио Unión сказали, что мятеж подавлен, в том числе и в Севилье.
– Я сам этого не проверял, – нагнулся вперед Луис, глядя то на одного, то на другого, – но люди, которым удалось поймать радио Севильи, говорили, что там происходит совсем не то, что нам рассказывают в Мадриде.
– Тем лучше. Было бы славно, если бы военные вышли из своих казарм и немного постреляли, может, хоть так удастся привнести немного порядка в этот бардак.
– Им давно следовало это сделать, – раздраженно буркнул Эметерио, сидя с потерянным лицом, – выйти из казарм и взять под контроль народные дома, профсоюзы, радио и газеты. Они попросту теряют время.
Луис де ла Торре предпочел не развивать эту тему. У него не было ни малейшего желания ввязываться в бесконечные пересуды.
– Ты приехал на машине?
– А как же еще? – резко ответил дон Эусебио, недовольно махнув рукой. – Не на трамвае же. На них сейчас ездят задарма все кому не лень, и никто им и слова не скажет.
– Тогда поберегись. Машины сейчас отбирают на каждом шагу. Даже такси забирают на службу правительству.
– Пусть только тронут мой форд, я им такое устрою.
– Хорошо, – кивнул Луис, – теперь нужно узнать, куда увезли Исидро. Мы обзвонили все полицейские участки района, но там никто ничего не знает или не хочет говорить. Один полицейский сегодня утром посоветовал мне отыскать какое-нибудь влиятельное лицо. У тебя кто-то есть на примете, кого можно попросить о такой услуге?
Дон Эусебио задумчиво отхлебнул вермута.
– Не знаю… Нужно сохранять осторожность. Если начнем спешить, сами знаете, – и он ненадолго умолк, размышляя. – Позвоню Никасио, может, он сможет что-нибудь сделать.
В этот момент с улицы раздались сухие щелчки трех выстрелов.
Луис де ла Торре встал и помахал рукой, подзывая официанта, чтобы тот подал счет.
– Сегодня я угощаю.
Дон Эусебио удивленно посмотрел на него.
– Уже уходишь? Никого же еще нет.
– Никто и не придет, Эусебио. Ситуация становится очень опасной. Я пойду домой, послушаю, что говорят по радио, и, возможно, завтра же уеду из Мадрида в Бургос. У Марты там дядя с тетей, у которых можно пожить, пока ситуация не прояснится. Не думаю, что это продлится долго, но, пока еще возможно, я хочу уехать.
– Подожди меня, – сказал Эметерио. – Я пойду с тобой.
– Ну, давайте, давайте! Пусть эта шантрапа ломает вам жизнь. Стоит нам отказаться от наших привычек, нас сожрут…
– Эусебио, не будь слишком самоуверен, – оборвал его Луис. – Послушай моего совета, отправляйся домой.
Дон Эусебио не шевельнулся, давая своим видом понять, что остается.
– И сделай что сможешь для Исидро, – добавил Луис. – Он же твой друг.
Оба мужчины поспешно удалились, даже не надев шляпы. Дон Эусебио смотрел в окно, как они уходят.
– Парочка трусов, – процедил он.
Затем обратился к официанту.
– Пруденсио, подай телефон, мне срочно нужно позвонить.
Он набрал домашний номер Никасио Саласа, директора больницы Принсеса, но никто не взял трубку.
– Как странно…
Дон Эусебио повесил трубку. Посмотрел на часы, которые носил в кармане пиджачного жилета на блестящей золотой цепочке, резко выделявшейся на фоне темной ткани. Убедившись, что никто больше на воскресный аперитив не придет, решил отправиться домой. Оттуда нужно будет снова позвонить его другу Никасио. У того были связи с большими шишками из Главного управления безопасности и начальниками Штурмовой гвардии. Он точно мог решить вопрос с Исидро, где бы тот ни находился. Надев поданную официантом шляпу, дон Эусебио подумал, как обрадуется Брихида его раннему возвращению. Распрощавшись с Пруденсио, направился к выходу. Пройдя через вращающуюся дверь, он остолбенел. Полдюжины человек в комбинезонах на молнии, некоторые с портупеей поверх комбинезона, выстроились вокруг его автомобиля, облокотившись на него, словно кого-то поджидая. Дон Эусебио почувствовал, как закипает кровь, и, не замечая оружия в руках у наглецов, пошел к ним, крича на ходу:
– Эй вы, а ну отошли! На эту машину можно смотреть, но ее нельзя трогать.
Его крики не произвели никакого эффекта, никто не двинулся с места.