Пока я говорил, он рассматривал фотографию со все большим интересом.
– Я хотел бы выяснить, что произошло с этой парой в годы войны и после нее, если им удалось выжить.
– Где вы взяли эту фотографию?
– Это так важно?
В первый раз за всю нашу встречу он почувствовал себя неловко. Выдавив улыбку, он с извиняющимся видом вернул мне снимок.
– Нет, конечно. Но я не знаю, чем могу вам помочь. Здесь много людей по фамилии Абад и Родригес…
– Архивариус так мне и сказала. Но еще она сказала, что вы сын и внук врачей, которые всю жизнь проработали в этом городе с тех пор, когда он был еще совсем крошечным.
– Сын, внук и правнук, – ответил он с гордостью. – Мои отец, дедушка и прадедушка лечили жителей Мостолеса еще в те времена, когда на все село был только один врач. Теперь им на смену пришел я, но работаю уже не в одиночку. Все мои предки по материнской и по отцовской линии родились здесь, и мои дети тоже уроженцы этого города. Только мы с женой выбиваемся из общей картины: оба родом из Мадрида, – он отхлебнул кофе, поставленный на стол официанткой. – Как я уже сказал вам по телефону, единственной, кто остался в живых на сегодняшний день, является моя бабушка по материнской линии, – он задумчиво щелкнул языком, – но не знаю, будет ли вам от нее польза. Порой она не в состоянии вспомнить даже моего имени.
– Архивариус предположила, что вы могли слышать от местных старожилов какие-то байки, истории, рассказы о том, что происходило здесь в то время.
Он покачал головой, давая мне понять, что ничего не знает.
– Я, конечно, много чего слышу. Старики на приемах говорят о прошлом, потому что помнят его лучше настоящего, но, будем откровенны, я не особо их слушаю. Стоит проявить чуть больше внимания, и они никогда не уйдут, хуже того, они будут являться к вам на прием каждый день. Делать им нечего, все время принадлежит им, и, если врач или директор отделения банка, где они держат свои сбережения, покажут, что готовы их слушать, они так и будут сидеть и говорить о своей жизни.
Я опустошил свою чашку с кофе чуть ли не одним глотком. Мне захотелось уйти. Я был разочарован. После того как я поговорил по телефону с архивариусом, я пообещал себе не питать иллюзий, и все же размечтался о том, что нащупаю какой-то, пусть крошечный, след, чтобы пролить свет на судьбу Мерседес и Андреса.
– Что ж, Карлос, я больше не буду отнимать у вас время. Большое спасибо, что так любезно согласились встретиться.
Я убрал фотографию в папку.
– Подождите, запишите мне их имена и фамилии. Я поспрашиваю у местных стариков, вдруг они что-нибудь знают, но обещать ничего не буду. Из тех, кто прошел войну и до сих пор жив, остались или те, кто был еще ребенком и почти ничего не помнит, или те, кто совсем выжил из ума. Годы никого не щадят.
Я записал ему имена своих героев, собственное имя и номер мобильного телефона.
– Если вам удастся что-нибудь выяснить, все, что угодно, сразу же звоните. Меня действительно очень интересует эта пара.
Поспорив для приличия, кто будет платить по скромному счету, мы распрощались в дверях кафе. Когда я вернулся домой, Роса уже ушла, так что я был совсем один. И это меня обрадовало. Я направился прямо к письменному столу. Закрыл дверь, поставил Баха и устроился в кресле с «Графом Монте-Кристо» в руках. У меня не было сил садиться за компьютер. Прежде чем углубиться в книгу, я посмотрел через стекло на окна квартиры напротив. За кружевным тюлем горел свет, но новых соседок видно не было.
Увлеченный зловеще-хитроумными замыслами Эдмона Дантеса, я не сразу понял, что переменилось в комнате. Оторвавшись от книги, я с трудом осознал, что это гудит мобильный телефон. Я поднялся и бросился к своей куртке, висевшей на спинке стула, чтобы достать его. Посмотрел на номер, высветившийся на экране, – он был незнакомый.
– Да?
Слушая, как человек по ту сторону телефона представляется, я чисто механически взглянул в окно напротив. Мне показалось, что там что-то мелькнуло, но я тут же отвлекся, потому что звонившим оказался Карлос Годино.
– Эрнесто, у меня для вас хорошие новости. Я показал имена ваших героев своей бабушке Хеновеве. Я уже упоминал, что с головой у нее все очень плохо, но, когда речь идет о далеком прошлом, у стариков, как я и говорил сегодня утром за кофе, с памятью все в порядке. Для них все это было словно вчера. Когда она услышала их имена, то изменилась в лице. Думаю, вам будет интересно послушать то, что она расскажет.
Опасаясь напугать Карлоса чрезмерной радостью, я сдержал себя, широко улыбнувшись и сжав в кулак ладонь свободной руки.