Один из ополченцев открыл чемодан.
– У него здесь Библия! – закричал он, словно обнаружив бомбу. – И сутана!
Краем глаза Тереса увидела, как из чемодана достали сутану и торжествующе подняли вверх. И тут же, без лишних слов, почти одновременно прогремело два выстрела. Двое мужчин, сначала пожилой, а затем и молодой, рухнули на землю. Тереса окаменела, зажав рот рукой и с трудом сдерживая рвавшийся из горла крик. В первое мгновение она просто не знала, как реагировать на это жестокое, непонятное и хладнокровное убийство. Это было настолько немыслимо, что она замерла от ужаса, точно мраморная статуя. Сердце отчаянно колотилось, было тяжело дышать, но она не могла оторвать глаз от страшной картины, развернувшейся всего в нескольких метрах от нее.
Один из ополченцев посмотрел на нее и крикнул:
– Эй ты, чего уставилась?
Тереса молча повернулась и, вжав голову в плечи, пошла дальше по улице. Ее трясло, вся спина была мокрая, капли пота текли по вискам. Она ни разу не обернулась. Шла быстро, вздрагивая с каждым пушечным выстрелом и вспышками ружейного огня в центре, которые становились все ближе, и вот наконец девушка дошла до дома номер один по улице Орталеса. Взглянув вверх, она увидела на балконе знакомый плакат: «ПАНСИОН “ПОЧТЕННЫЙ ДОМ”. ВТОРОЙ ЭТАЖ, ЛЕВАЯ СТОРОНА. ДОМАШНИЙ УЮТ, ЧИСТОТА И ХОРОШЕЕ ОБХОЖДЕНИЕ». Тереса быстро зашла в подъезд и только здесь остановилась и настороженно замерла. Наконец, убедившись, что она снова в безопасности, оперлась спиной о стену и в голос разрыдалась, не сдерживая себя, – плач шел от самого сердца.
На шум выглянула консьержка.
– У тебя все в порядке, девочка?
Тереса, не ответив, бросилась вверх по лестнице и не останавливалась, пока не оказалась на втором этаже. Позвонила в звонок. Слезы душили ее, мешали дышать.
Ей открыла Кандида.
– Сеньорита Тереса, да что с вами?
– Артуро… дома? – спросила она прерывистым всхлипывающим голосом.
– Да, конечно. Да проходите, ради бога, проходите. Сеньорито Артуро! – позвала она негромко, чтобы не перебудить всех постояльцев. – Сеньорито Артуро! – повторила она, закрывая дверь. – Проходите, проходите, он в гостиной с доньей Матильдой. Они почти не спали ночью, такое творится…
Здесь служанка умолкла, потому что в коридоре показался Артуро, и Тереса молнией бросилась к нему. За Артуро двигалась хозяйка пансиона донья Матильда, перепуганная криками служанки.
– Что с тобой? Тебя кто-то обидел?
Он посмотрел ей в лицо, погладил по волосам, по голове, по плечам, оглядел сверху донизу, чтобы удостовериться, что она цела и невредима. Тереса, икая и плача, пыталась сказать ему, что она в порядке и не ранена. Только убедившись, что девушка не пострадала, он нежно обнял ее и дал рассказать все, что накопилось у нее внутри.
Кандида и донья Матильда с тревогой наблюдали за этой сценой. Их не удивило состояние пришедшей. Они хорошо понимали, насколько плохи дела на улицах, и знали, что творилось с самого утра в казармах Монтанья. Сами они проснулись в пять утра от шума выстрелов и снарядных разрывов. Из окон гостиной была видна улица Гран-Виа, по которой часами тянулись набранные в ополчение толпы мужчин и женщин (молодых и взрослых) с древними револьверами, ружьями, карабинами и даже палками и ножами в руках. Они шли в сторону улицы Байлен, исполненные решимости вступить в битву, которая вряд ли была им по плечу. Проехал танк, разломав недавно положенную брусчатку, за ним гротескно протарахтел грузовик с пивом, тянувший за собой пушку. Все это действо сопровождалось криками и призывами освободить казармы Монтанья.