– Ты знаешь, кому… кому не повезло?
Человек с усталым лицом только пожал плечами и отрицательно покачал головой.
– Какая разница? Главное, что сегодня, по крайней мере, это не мы.
Нужно было отыскать Клементе. Расталкивая толпу, Андрес протиснулся вперед, жадно выискивая лицо брата среди мириады осунувшихся и грязных лиц, сведенных временем к одному знаменателю. Прозвучало еще три выстрела, и тут же, словно рефлекторно, все взволнованно обернулись на звук и настороженно замерли. Вдалеке были слышны голоса, крики страха, парализующего ужаса встречи лицом к лицу со смертью. Но остальные заключенные, согнанные, как скот, в тесном сером дворе, казались нечувствительными к жуткой окружающей действительности. Упорно пробиваясь вперед, Андрес получал толчки и удары локтями, но остановился, только уперевшись в стоявший стеной строй ополченцев, угрожающе целившихся в заключенных и не дававших им пройти в другой двор, чуть поменьше. Андрес понял, что казнь происходит именно там. Он попытался увидеть что-нибудь поверх голов охраны, но один из ополченцев грубо оттолкнул его назад. Не ожидавший этого Андрес подскочил обратно к обидчику. Их лица почти касались друг друга.
– Что? – сплюнул охранник, поднеся ствол винтовки к его лицу. – Тоже хочешь туда?
Андрес отстранился не сразу. Он чувствовал дыхание тюремщика. Тот был чуть выше ростом, со светлыми глазами. Лицо его было искажено необъяснимой злостью. Андрес вдруг подумал, что и заключенные, и те, кто их охранял, были наполнены этой холодной нечеловеческой злобой, выросшей из обид и отчаяния долгих недель и месяцев.
Чья-то рука ухватила его за плечо и потащила назад. Андрес позволил ей увлечь себя. Ополченец стоял на месте, подняв голову и держа руку на спусковом крючке, готовый стрелять.
– Андрес, оставь его.
Он обернулся и увидел Фермина Санчеса.
– Мой брат? – нетерпеливо спросил Андрес. – Где мой брат?
Фермину Санчесу едва перевалило за пятьдесят. Это был высокий и худой мужчина с длинными руками. Его некогда хорошо сложенное, мощное тело превратилось из-за голода в жалкий скелет. На лице его блестели темные глаза, густые черные брови увенчивались сверху поредевшими и побелевшими за месяцы заключения волосами.
– Где тебя носило? Тебя нигде не было.
– Это неважно. Ты видел моего брата? Не могу его найти.
Фермин бросил поверх плеча Андреса взгляд на место, откуда доносились выстрелы и крики. Андрес обреченно обернулся, чтобы посмотреть туда же. Затем снова повернулся к Фермину.
– Мне сказали, что они устроили выводку.
Фермин кивнул, продолжая смотреть поверх голов охраны.
– Они пришли, когда мы спали. Назвали пятьдесят имен…
У Андреса к горлу подкатил ком.
– Фермин, мой брат…
Фермин опустил глаза.
– Клементе был в их числе.
– Нет!
Андрес отреагировал так резко, что его не успели остановить. Он бросился на строй ополченцев. Тут же начался переполох. Солдаты отпихивали его и взводили винтовки, а Фермин и еще двое заключенных пытались оттащить Андреса от стражи.
– Клементе, – крикнул он изо всех сил, вытянув шею, не переставая при этом бороться с теми, кто удерживал его. – Клементе, я здесь! Клементе!
Его вопль эхом отразился во мраке двора, погруженного в гробовое молчание. Казалось, тысячная толпа замолкла, чтобы дать братьям попрощаться.
– Андрес! – голос брата по ту сторону прохода парализовал его. Он не видел его, но отлично слышал. – Андрес, они убьют меня…
– Клементе! Я здесь!
– Андрес! Позаботься о Фуэнсисле, скажи ей, что я люблю ее, защити моих…
В этот момент раздался выстрел и за ним еще более ужасная тишина. Андрес напрягся, надеясь снова услышать голос брата.
– Клементе! – крикнул он в отчаянии. – Клементе!
Андрес не увидел удара прикладом, который нанес ему один из ополченцев. Только почувствовал резкую боль в носу и скуле и упал на колени, поднеся руки к лицу.
– Если не заткнешься, отправишься туда же и составишь ему компанию.
Андрес не видел, кто на него кричит. Ощупав нос, он почувствовал, как из него льется кровь. И ощутил, как внутри разгорается смесь из бессилия, физической боли, страданий и тоски. Собравшись с силами, он бросился на стоявшего перед ним ополченца.
Раздался выстрел и наступили темнота, тишина и пустота.
Мадрид, январь 2010-го
Эта потрепанная металлическая коробка почему-то сразу же привлекла мое внимание.
– Сколько стоит?
– Двадцать пять евро. Немного дороже остальных, но зато с содержимым.
– Каким содержимым?