— Я здесь, любимый, — Гарри услышал знакомый голос, и его тревога постепенно рассеялась.
— Протяни руку, я хочу тебя почувствовать, милая.
— Вот, я протянула.
Какое-то время Гарри не мог нащупать ничего в этой непроглядной тьме. Но вскоре почувствовал какое-то прикосновение. Это была прохладная рука девушки. Гарри очень обрадовался этому, казалось привычному, прикосновению, как будто вся его жизнь начиналась заново в этой кромешной тьме.
Теперь Гарри упокоился и спросил в никуда, уже уверенный, что ему ответят:
— Друзья, вы все здесь все? Как вы себя чувствуете? Тоон, ты здесь?
— Да здесь я, — раздался голос в темноте. — Тут как… как в аду, ничего нет, ничего не видно. Гнетущее чувство. Ночью есть хоть звезды, хоть какой-то свет. Хорошо хоть вы есть.
— Да, хорошо, что вы есть, друзья, — раздался знакомый голос великана Эйрика. — А так бы точно подумал, что теперь уж точно умер. Что это за ткань такая, ни звука не пропускает, ни малейшего света.
— Да, ткань плотная и прочная, — раздалось в ответ. Это говорил Закриб. — Я вот пытаюсь проковырять хоть маленькую дырочку, но этой ткани хоть бы что, очень прочная, видимо, какая-то необычная.
— А если приподнять чуть полог? — предложил старик Тоон.
— Я ощупал снизу, ткань уходит ниже дна телеги и никак ее не вытащить, — ответил Закриб.
— Подожди, я помогу, — не отступал Тоон. — Я сейчас подойду к тебе. Гарри услышал, как кто-то медленно, шелестя соломой, двигается мимо. Вот рука Тоона коснулась его.
— Это кто?
— Это я, Гарри.
— Понятно, сейчас нащупаю, куда двигаться.
Так маленькими шажками Тоон подошел к Закрибу, и они попытались вытащить низ полога, чтобы открыть хоть кусочек видимого мира. Но у них никак не получалось. Запыхавшиеся и явно раздосадованные они обменивались советами, даже успели поругаться. Но ничего не получалось. Устав от тщетных попыток, они уселись на сено, это можно было понять по хрусту сухой травы.
— А где наш Эйрик? Что-то он затих.
— Да здесь я, слушаю, что вы делаете. Так у нас ничего не получится. Тут нужен острый нож. Кто-нибудь в прошлой жизни делал ножи? Если не делал, то созданный здесь нож будет плохим, не будет резать.
В ответ все промолчали.
— Ну без ножа мы так и будем здесь во тьме непроглядной сидеть.
Все раздосадованные неудачными попытками порвать ткань затихли. Было слышно только дыхание товарищей.
— Да, так мы и будем теперь ехать в полной тишине и этой проклятой тьме! — нарушил тишину Закриб.
— Да не ной ты, борода! — громко и с раздражением ответил ему Эйрик.
— Да я и не ною, я хоть попытался эту проклятую ткань стянуть, а ты вообще сидишь на месте, здоровяк! Видать, тебе нравится такое.
— Нет, не нравится! — тон Эйрика не сулил ничего хорошего. — Что толку от того, что ты подскребал эту ткань? Ничего не получилось и не получится, видимо, ткань создал мастер, она плотная и прочная, как кольчуга.
— Да ты просто ленив, Эйрик. Сидишь на месте и даже не попробовал ничего сделать, — продолжал конфликтовать Закриб.
— Друзья, здесь и сейчас неподходящее время для выяснения отношений, — голос старика Тоона прозвучал неожиданно. — Умерьте свой пыл. Нам нужно сохранять спокойствие и не терять разума в этой тьме. Худшее то, что мы не привыкли к такой черноте и будем придумывать причины конфликта. Успокойтесь.
— Да ты не успокаивай меня, я прекрасно понимаю, что происходит. Я… — Закриб не успел договорить, как вдруг раздался громкий и радостный голос Нэнси.
— У меня получилось! Вот, у меня получилось!
— Что там такое? — спросил Гарри.
— Вот она, большая и толстая иголка, совсем такая, как была у меня в прошлой жизни! Она острая, может, и прорвет ткань!
— Да, здорово. Подожди, я нащупаю ее.
Гарри медленно стал ощупывать Нэнси и вскоре почувствовал в ее руке прохладный металл большой иглы. Он взял ее и подполз к пологу. Игла с легкостью прошла сквозь плотную ткань. Гарри расширил отверстие и заглянул в него.
— Что там? Получилось? — раздался нетерпеливый голос Тоона.
— Да, дырочка маленькая, — ответил Гарри, — но что-то можно разглядеть. Вон горит костер, вокруг наши охранника. Да, видно вполне, но не все.