Иногда Гарри задумывался, разве возможно любить еще, разве возможна такая щедрость мира, как повторение любви, того необыкновенного, приятного, резкого и нежного одновременно чувства? Разве он достоин снова быть любимым и разве полагается ему такая щедрость сейчас, в этом новом для него мире? Ведь он был женат, и та, прошлая его жизнь, была возможна также благодаря исключительно любви! И имеет ли он право снова любить и чувствовать, желать и быть счастливым с этой прекрасной женщиной? И тогда Нэнси, словно чувствуя настроение Гарри, обвивала его шею своими тонкими и красивыми руками и, глядя ему в глаза, начинала целовать. Звезды, рассеянные в иссиня-черном небе, вдруг врывались в любящие души, наполняя их необычными ощущениями наслаждения друг другом и целым миром одновременно. Как будто им все поколения людей подарили враз всю свою любовь и желание быть вместе и наслаждение этим. А потом они еще долго сидели молча и с улыбкой смотрели наверх, рассматривая небо, покрытое бисером неизведанных миров, словно понимали, что стоят у истоков чего-то нового и бесконечно прекрасного, возникшего между ними.
В один из таких прекрасных вечеров они сидели на облюбованном месте, прижавшись друг к другу. Солнце уже село, и ночь своим темным покрывалом застилала небо. Появившиеся первые звезды и ночная прохлада с реки совершали постепенный переход активной энергии солнечного дня к фантастической задумчивости летней ночи. Они молчали, и в этой тишине говорили за них влюбленные сердца и прикосновения. Нэнси первой нарушила молчание и, взглянув в глаза мужчине, сказала с дрожью в голосе:
— Знаешь, я люблю тебя, Гарри. С той первой минуты, как увидела тебя. Нет ни одной минуты, когда бы мои мысли не были о тебе. Прости, — она была явно смущена той неуверенностью быть навязчивой женщиной и одновременно гордой красавицей. Она ближе прижалась к нему и опустила глаза, словно боясь, что он оттолкнет ее, отстранится, как от распущенной и недостойной женщины. Но он нежно взял ее лицо в свои руки, приподнял к своему и нежно и долго целовал ее губы, одновременно наслаждаясь и удивляясь ее смелостью.
— И я тебя люблю, моя любимая, — наконец-то сказал он в ответ и радостно улыбнулся. — Я тоже, как и ты, с самой первой секунды был в тебя влюблен. И давно бы тебе признался в этом, но не знал, как сказать, чтобы не обидеть и не навредить. Ведь у нас с тобой была такая разная жизнь на земле. Я боялся, что мои чувства могли бы сделать тебе больно и неприятно. И еще я боюсь, не грешим ли мы тут и сейчас. Ведь в прошлой жизни у нас были семьи, и имеем ли мы право на любовь в этом мире, родная? И я очень опасаюсь, не унесет ли тебя отсюда чистильщик, и я больше не смогу даже увидеть тебя!
— И мне тоже очень страшно, любимый! — ответила Нэнси. — Но что меня утешает, так это то, что у нас чистые и откровенные чувства, нам хорошо вместе. И я знаю, что отношения здесь — это совсем другое. У нас не будет тут детей, если мы только кого-нибудь не решим усыновить. И то, что было на земле, осталось на земле. Эти чувства остались там, в той далекой и теперь не постижимой жизни. И знаешь, Гарри, сколько бы мы с тобой ни встречались, как бы я ни стремилась к тебе, у меня нет жжения и тревоги, как наступает от греховных поступков здесь. Поэтому, наверное, браки совершаются и здесь, на небесах!
В тот памятный вечер они еще долго просидели на своем живописном месте. Они целовались, молчали и слушали бесконечную песню цикад, уханье филина и прислушивались к шорохам в траве. Им было хорошо вдвоем. А когда на черном небе стала появляться светлая полоса от встающего солнца, они договорились жить вместе. На следующий день Гарри подогнал телегу к дому Нэнси, и они стали перевозить ее нехитрые пожитки. А потом весело расставляли предметы в доме. И когда переезд был завершен, Гарри с удовольствием заметил, что в его доме появился новый порядок, уют и добро, которое может создать только любимая женщина. Гарри был счастлив.
Путешественники. Новый путь во всем.
Несколько месяцев прошло с момента, когда Гарри и его возлюбленная Нэнси стали жить вместе. Конечно, празднеств по этому случаю в деревне не устраивали, но все жители поздравили парочку с этим торжественным днем создания семьи. Совместная жизнь дала Гарри возможность полностью заняться своим любимым делом. Он больше времени посвящал работам по орошению полей. Труд его неразлучной бригады стал приносить первые плоды. За один цикл селяне собрали в два раза больше урожая, чем обычно. Все были довольны, и поэтому собрания на сельской площади все более и более напоминали праздники.