— Тоон, что-то страшно от таких слов становится. А что старуха еще рассказывала? Про меня что-нибудь говорила? — в этот момент телега подскочила на ухабе, и зубы Гарри щелкнули. Все рассмеялись.
Ездили в телеге обычно по двое-трое, остальные шли рядом, кто впереди, кто позади второй повозки. Нэнси часто отбегала в поле: то встретится красивый цветочек, то заслушается пением какой-то птахи из кустов, то земляники соберет лукошко и угощает всех. А ягода-то сладкая, крупная, величиной с желудь. Так что старосту слушал только Гарри и молчаливый Унн. Но вдруг он нарушил свою привычку и заговорил:
— Я из того древнего времени, когда люди не задавали себе вопросов, что такое добро или зло, что такое хорошо или плохо. Всю свою жизнь я боролся то с голодом, то с хищниками. Борьба за жизнь свою или своего племени всегда стояла на первом месте. И наше племя часто враждовало с соседним. Если выигрывали в войне мы, был сытый год, если они, то наоборот. Когда я сюда попал, то, не задумываясь, убил бы любого и съел. Я так привык делать и думать. И слава Богу, что меня забросило в лес дремучий, а тут в лесу еды предостаточно. Так и жил я там многие тысячи лет, покуда не вышел оттуда и не набрел на деревню. А к этому времени люди стали более умными, ну и постепенно научили меня всему. Поэтому я так и молчалив, многое видел. И к вашему разговору добавлю, что те существа, которые сюда попали многие тысячи лет назад, все в этом огромном лесу живут. Там не только деревни, там есть и огромные озера, и даже пустыни. Речки широченные там, полные зверья и рыбы, а еще там многие племена живут таких же, как и я, первобытных людей. Этот мир полон чудес. Полон благодетели и добра, но и зла и непреодолимой силы. Поэтому в нашем путешествии нужно держать ухо востро. Ну а насчет древних людей не беспокойтесь. Я с ними найду общий язык. А насчет животных сложнее. Убивать их нельзя, только в крайнем случае. Ну лучше и не пытаться, нужно избегать контакта, вот что я вам скажу.
Пока Унн рассказывал, Гарри и староста смотрели на него удивленными глазами, столько слов от него они никогда не слышали.
Древнейшие
На третий день пути у путешественников закончились дрова. И, памятуя советы, было решено заготовить их загодя, недалеко заехав в лесную чащу. Издали деревья выглядели величественно. Леса Амазонки на земле были жалким подобием этого древнейшего леса. Чем ближе путники подходили к зеленой стене, тем отчетливее было видно всю красоту и мощь огромных деревьев. Над вершинами парили огромные орлы, стайки птиц, словно комариное облако, то садились на величавые кроны деревьев, то вспархивали, видимо, напуганные хищниками. Вот уже первые деревья, заслоняющие небо, совсем рядом. К ним можно было подойти и потрогать. Кора, теплая на ощупь и шершавая, напоминала морщины огромного великана. Из чащи леса раздавались громкие крики животных, неугомонное щебетание птиц и везде стоял ровный гул полчищ насекомых. Внизу под кронами было свободно. Толстый слой мха, в котором полностью утопали стопы путников, был влажным и прохладным. Редкие пробившиеся лучи света освещали толстые рукава вьющихся лиан, которые, казалось, как морские канаты, сдерживали на месте лесных гигантов, не давая им пойти с их разрушающей мощью. В лесной подстилке было много сухих веток и сучьев. Путники быстро накидали запас дров.
Чернокожему Закрибу тут не было равных. Он был похож на сказочного персонажа. Забравшись неимоверным способом на толстый рукав лианы, он топором нарубил молодых и гибких побегов. Затем быстро и ловко спустился, прыгнув с высоты в мягкий мох, и покатился по земле. Он быстро с радостной улыбкой связал заготовленные дрова в телегах. Все наблюдали за ним, невольно любуясь скоординированными движениями его натренированного тела.
В лесу было прохладно и вольготно. Неугомонное пение птиц, сладкий аромат незнакомых цветов, солнце, изредка пробивающееся лучиками света через густую сень деревьев, все расслабляло и невольно навивало на мысль о коротком отдыхе. Путники решили пообедать, оставив коней запряженными. Животным лес тоже был по нраву. Сочная трава совсем рядом, на небольшой ярко освещенной полянке, давала лошадям возможность подкрепиться. Рядом журчал прохладой чистый ручей, вода в котором была на редкость вкусна.
Путники расположились в тени на мягком мху. Солнце было в зените. Незаметно все уснули. Гарри снились удивительные картины. Красивые люди, мужчины и женщины, в расшитых золотом и серебром одеждах весело общались на зеленом лугу. У женщин были ажурные зонтики, они собирались стайками и ворковали о своих женских делах. Мужчины, одетые по-старинному, в брюках и расстегнутых от жары белоснежных рубашках возлежали на зеленой траве и пили холодное шампанское. В воздухе витало предвкушение вечера, когда в ближайшей усадьбе давали большой бал. Сон Гарри то расплывался, оставляя за собой приятные ощущения скорого праздника, то становился четким, во всех подробностях проявлялись второстепенные детали окружающей обстановки. То резные ножки ажурных столиков, то золотые запонки в виде диковинных маленьких жуков. Но что оставалось неизменным во сне — это непринужденное веселье и радость от чего-то, что обязательно должно произойти. Сон Гарри был таким воздушным и легким, что хотелось тут остаться и увидеть продолжение праздника. Вдруг он ощутил какой-то холод. Что-то неприятное дотронулось до его лица, какая-то обжигающе холодная жидкость. Его окружил тревожный звук, который все сильнее и сильнее требовал у Гарри проснуться.