— Гарри, вставай, ну вставай же быстрее! Гарри, открой глаза! Ну, что же ты, любимый, вставай, а то поздно будет! — вдруг он осознал, что эти слова говорят ему. Сон медленно и нехотя отступал. Глова ничего не соображала, но он понял, что его зовет Нэнси. — Милый, ну просыпайся же!
— Что? Что случилось? — спросил он спросонья. — Ты что так кричишь, милая? — Гарри попытался улыбнуться, но понял, что ему с трудом удается держать голову. Его руки и ноги обмякли и были как ватные. У него безумно болела голова, но он смог осмотреть место стоянки. Его товарищи лежали вокруг без движения. Чернокожий, раскинув руки, безмятежно лежал на мху и улыбался чему-то во сне. Старик, свернувшись калачиком, что-то бормотал, а молчаливый Унн выкрикивал какие-то звуки, очевидно сражаясь с кем-то во сне. Только Гарри подумал, как хорошо было спать, и зря его разбудили, как Нэнси настойчиво продолжала его тормошить:
— Гарри, просыпайся, не вздумай снова засыпать! Тут слишком опасно, Гарри, Гарри! — Гарри снова стал проваливаться в свои прекрасные сны. Как вдруг что-то холодное обрушилось на его голову. Мужчина наконец-то проснулся от потока обдавшей его холодной воды. Голова у Гарри продолжала нещадно болеть. Он, наконец, понял, что жена будит его довольно долго. Кроме них двоих все продолжали спать беспробудным сном.
— Что случилось, Нэнси? — спросил Гарри и сморщился от стучащей молоточками в висках пульсирующей боли. — Что стряслось-то, объясни?
— Гарри, мы все спали неспроста. Тут в ручье растут огромные сонные лилии, их аромат всех усыпляет. Я и сама бы уснула, если бы случайно не вспомнила про этот цветок. Там, где я жила на земле, я видела их, но тут они больше в несколько раз и запах выделяют очень сильный. Оглянись, Гарри, солнце уже зашло, и нас всех предупреждали, что ночью в лесу опасно! Гарри, ты меня понимаешь?
— Да, да, милая, я понимаю. Ты молодец! Но голова раскалывается от боли, ничего не соображаю. Что нужно сделать-то?
— Милый, соберись. Нужно уходить отсюда и быстро. Давай погрузим в телеги мужчин и поедем в поле, там устроим ночевку. Гарри, слышишь?
Вдруг они услышали сильный треск ломаемых ветвей где-то вдалеке и сразу за этим раздался истошный звериный рев, от которого застыла кровь в жилах. Близкая опасность подстегнула Гарри. Превозмогая боль, он поднялся на ноги и, покачиваясь, пошел, насколько смог быстро, к Закрибу, взял его за безвольно висящие руки и что есть силы потащил к повозке. К счастью, Нэнси ему помогала. Вскоре они затащили огромного чернокожего гиганта на телегу и, задыхаясь от напряжения, стали грузить остальных. Они спешили, так как все время раздавался громкий звериный крик и крики более тонкие и высокие. Как будто кто-то маленький сражался с огромным гигантом и визжал от боли и страха. От этих звуков, казалось, весь лес затих, прислушиваясь и прячась. Когда все были погружены на телегу, Нэнси заскочила в первую и понеслась прочь из леса, гикая и покрикивая на лошадей. Гарри бил по крупам своих лошадей, оглядывался и стремился поспеть за женой. Солнце уже давно село, и в лесу стало темно, сыро и прохладно. Две телеги неслись по почти невидимой дорожке, подпрыгивали на ухабах и толстенных корнях. Но надо было быстрее выбираться.