— Да, я тоже ничего не понимаю! — недовольно пробурчал Тоон. — Такой сладкий сон снился, и потом меня будит эта девчонка. Все мышцы болят, как будто бы я целое поле вспахал! Да и в следующий раз будешь будить — поаккуратнее, а то трясла, как будто пожар!
Гарри рассказал мужчинам, как они уснули от ядовитого запаха огромных лилий, как Нэнси чудом разбудила его, о преследовании каких-то обезьян, и как они чудом убежали и от погони.
— Вот так все и было, но мы спаслись и скажем спасибо Нэнси. Если бы она тоже уснула, не видать нам наших дней в этом мире! Теперь есть две проблемы: как обороняться и как искать Унна. Что будем делать?
Все выглядели ошарашенными. Тоон начал оглядываться по сторонам, стараясь в траве выглядеть неприятеля. Закриб молча уставился на костер, видимо не до конца пришел в себя. Первым же молчание прервал Зазар:
— Спасибо женщине, что выручила нас. Это да! Но что сейчас предпринять, ума не приложу. Голова вообще не соображает, все плывет кругом. Ночью, тем более в лесу, мы бессильны. Мы вообще ничего не сможем увидеть. Нужно или занимать оборону на этом месте, а еще лучше запрячь повозки и ехать подальше. Эти звери могут продолжить охоту. А это была охота, я точно знаю.
— Нет, так нельзя! — грубо перебил его Эйрик. — Я не привык своих бросать. Нужно идти обратно в лес. Или мы найдем Унна, или, если такая судьба, все погибнем! — викинг встал во весь рост, белокурый, и в свете огня казался исполином. Поигрывая дубиной, перекидывая ее из руки в руку, он был полон решимости.
— Не нужно забывать, что с нами женщина, — продолжил Тоон. — Она и так нас вытащила из опасной ситуации, и теперь идти с ней и опять подвергать ее риску? Так не годится! Ночью и в лесу хозяева положения — эти звери. Пойдем сейчас — найдем свою погибель. Нужно дождаться утра и идти.
Не высказался только Закриб. Он продолжал в задумчивости смотреть на огонь. Тоон повернулся к нему и спросил:
— Закр, ну а ты что молчишь? У нас не так уж много времени, чтобы принять правильное решение. Говори ты теперь.
— Я? Сказать? — Закриб словно очнулся от каких-то своих мыслей и медленно продолжил: — Я родом из Африки, из южной ее части. И жил в джунглях на берегу большой реки. У нас было сильное и дружное племя, было оружие и были большие поля. В племени были воины и старейшины, мудрые очень. И все племя было смелое и знало все окрестности, как свои пять пальцев, — он задумался, вспоминая свою прошлую жизнь.
— Дальше, дальше, говори дальше, — торопил его бородатый Зазар. И чернокожий гигант продолжил:
— И вся жизнь племени была разделена на эпохи. Каждая была длиной в пятнадцать лет. И каждый такой отрезок жизни племени, да и соседних с нами племен, определялся этими вот волосатыми чудовищами. Они приходили неизвестно откуда и уходили неизвестно куда. По описаниям я сразу их вспомнил. Они нападали на нас каждые пятнадцать лет, приходили в огромном количестве, разоряли наши селения, убивали людей. Обычно ничего не предвещало беды, был, например, обычный день, который сменяла обычная ночь, — Закриб обвел всех блуждающим взглядом, который в свете отблесков костра был ужасен, затем продолжил звенящим от волнения голосом: — Наши старейшины рассказывали об этом народе. Мы их звали ойноли! Они были просто ужасны. Похожи на небольших обезьян, но с человеческим умом. Они жили по одиночке в огромных джунглях, и их почти никто и никогда не видел. Только раз в десять лет они собирались вместе и устраивали свои свадьбы и тогда их были тысячи. Потом они нападали на наши селенья, полностью их разоряя. Они не брали пленников для рабства, они просто связывали их и уводили к себе, чтобы съесть. Потом они рожали потомство и через пять лет устраивали набеги и погромы на все живое по всем уголкам джунглей. И никто не мог с ними справиться. Они жестоки и бесчеловечны. У них нет ни жалости, ни уважения. Они совсем не чувствуют боли. У них нет жилищ, нет полей. Им все заменяет густая шкура и джунгли. У них нет семей, мать с дитем живут одни, самцы тоже по одиночке. Они умеют прятаться, и заметить их невозможно. Они не мстят, не свирепеют. Их невозможно победить ни хитростью, ни силой. И они ничего не боятся. Это полулюди, полуживотные. У них нет привычной нам речи, они общаются пением. Красивым гортанным пением. Как только вы услышите такие звуки, бегите. Ничего вас уже не спасет. Вы можете только убежать, если повезет. Это очень опасные существа. Но в степь они никогда не выходят, они обитают только в лесу. Это нас и спасло в этот раз, — Закриб закончил свой рассказ, и было заметно, как он дрожит всем телом от страха и возбуждения.