— Да, вы все спали беспробудным сном, — добавила девушка. — Хорошо, что я узнала те лилии, что цвели на речке. Я сначала их не вспомнила, да и размеры у них были намного больше, чем те, которые я видела в прошлой жизни. Эти были такие, что и не обхватишь руками, настолько огромные. И запах от них сладкий, но насколько они красивы, настолько же и опасны. Стоит немного подышать этим запахом и сразу уснешь. Да так, что и проснуться не сможешь. Когда я увидела, что все спят, то меня как молнией поразило: нужно быстро отсюда сматываться! Я долго будила Гарри, кое-как его растолкала. Мы вдвоем перенесли всех в повозки и помчались прочь оттуда. По пути ты, Унн, сонный, видимо, вывалился, и тебя похитили эти волосатые обезьяны. Что случилось потом с тобой?
— Да, что случилось и почему ты свободно к нам потом подошел, когда мы тебя искали? Они тебя не схватили? — нетерпеливо спросил гигант Эйрик. — Мы уже и не чаяли тебя увидеть. Что уж там, даже стало казаться худшее, я уже думал, ну все, теперь и сами не выберемся из этого чертова леса!
У всех путешественников было много вопросов к спасшемуся Унну, но тот медлил с ответами, видимо, обдумывая свою историю. Наконец, он начал свой рассказ издалека, со своей прошлой жизни.
Древнее племя анторсов.
Унн жил на земле около девяти тысяч лет назад. Поверхность суши уже была сформирована так, как ее привыкли видеть в последние тысячелетия. Давно канули в Лету огромные животные, и племя, где жил Унн, иногда находило их скелеты. Жили они в Северной Африке, которая тогда была покрыта нескончаемыми зелеными лесами и водоемами. В одном из таких лесов и обитало многочисленное племя Унна. Оно состояло из пяти тысяч особей, включая детишек. Его племя с начала времен научилось строить жилища на деревьях и имело систему самоуправления. Во главе племени стоял совет, состоящий из трех особей женского пола и трех мужского. Климат Северной Африки в то время был влажный, что давало возможность буйному росту растений и животных, поэтому в племени редко был голод и болезни. Соплеменники Унна были низкого роста, широкоплечие, хорошо умели лазить по деревьям в поисках гнезд и яиц. Они умели изготавливать орудия труда, копья, луки и стрелы, а еще очень ловко орудовали пращей.
Унн долго рассказывал о своей жизни в племени, и казалось, что он очень скучает по тем временам. Часто он и его соплеменники ходили на охоту в лес. Тогда они предпочитали передвигаться по деревьям то перепрыгивая с ветки на ветку, удерживаясь за счет силы длинных рук, то, обхватывая ствол дерева ногами и держась за лиану, отталкивались в сторону следующего дерева. По кронам деревьев передвигаться было быстрее, так как обзор был лучше и не приходилось тратить много усилий для очистки пути от лиан и растений, как на земле. Охота с деревьев на крупных животных была безопаснее. Например, на огромных диких кабанов или на чак-муруруа, напоминающего носорога, но с длинными ногами и быстро передвигающегося. Стоило большого труда выследить такое свирепое и осторожное животное. И когда разведчики находили его в лесной чаще, где тот любил пастись вдоль небольших, заросших огромными кувшинками озер, все племя собиралось на охоту. Они готовили деревянные стрелы и копья из прочного дерева и обжигали их в огне, чтобы наконечники орудий стали тверже. Перед каждой большой охотой весь народ проводил обряд подношения даров своему лесному богу Онуа. Онуа был свиреп. Если его переставали почитать, он сердился, и тогда охота не приносила добычи, а охотники получали травмы или увечья от хищников. Поэтому Онуа боялись и чтили. Накануне вечером все племя разжигало костры и готовило самые вкусные блюда: мясо мелких животных, пойманных в силки, фрукты, овощи, которые росли прямо в лесу круглый год. Вечер поклонения Онуа был торжественным, поэтому все племя раскрашивало свои тела краской из толченых красных жучков и сока растений.
Ритуал поклонения проводился каждый раз разным охотником, кто уже смог добыть зверя. Ночью при свете огней племя усаживалось возле костра, и начинался обряд. Сначала охотник исполнял танец, изображая охоту и выслеживание добычи. Вот он крадется сквозь заросли, оглядывается во все стороны. Он медленно и осторожно ставит свою ногу, чтобы не потревожить выслеживаемого зверя. Одновременно охотник начинает издавать горловые звуки, похожие на песню. Это пение было понятно всему племени. Все знали, какой звук будет следующим, и все сильнее и сильнее подпевали охотнику. Танцующий все больше и больше входил в транс своей мистической охоты, и сидящие соплеменники начинали видеть изображаемые им сюжеты. Вот они видят скрывающегося в чаще леса чак-мурруа, его огромное туловище, затем он выходит из воды, мощный, с толстой пластинчатой кожей. Охотник замирает и беззвучно вскакивает на дерево, карабкается наверх в самую густую крону. Племя, все до единого, сохраняет молчание. Вот охотник выжидает время и наблюдает сверху, как животное двигается привычной тропой к своему убежищу на берегу — огромной куче наломанных бревен и сучьев с мягкой подстилкой из травы и мха. Племя молча раскачивается в такт охотнику. А теперь, выждав нужный момент, охотник бросает сверху тяжелое копье, и по всей поляне раздается общий вздох. Копье попадает прямо в сердце. Удачный бросок не дает мучиться животному, оно повержено, охота удачна.