Охотник начинает петь песню, прославляя бога Онуа, и ее подхватывает все племя. Он поет о том, что счастлив и жив, и племя подхватывает — жив, жив. Охотник поет о том, что чтит Онуа, и все поют то же. Охотник и племя благодарны своему богу, несут свои приношения и бросают в огонь, рот Онуа. Все продолжают петь, вспоминая своих предков и самых удачливых охотников. Затем все племя радуется, съедая принесенные с собой угощения, и делится ими друг с другом. Костры гасятся, и племя ложиться спать, завтра тяжелый день, и нужно рано вставать. Унн с видимым удовольствием вспоминал свое племя, те недолгие годы жизни на земле.
Он всегда поражался, как его соплеменники могут быстро и практически без слов понимать друг друга. Это взаимодействие членов племени было развито жестами, мимикой или просто мыслями. Если кому-то становилось плохо, что-то болело, все племя это чувствовало и старалось ему помочь. У всех соплеменников было сильно развито взаимодействие, сопереживание. Каждый чувствовал и частью своего сознания, и как все племя. Это необыкновенное ощущение сопричастности и одновременно индивидуальности очень помогало тем людям. На охоте, при исследовании новых территорий все племя сохраняло взаимодействие на каком-то чувстве, которое давало разведчикам ориентир, где находится дом, а оставшимся в лагере соплеменникам — видение новых пространств, зверей, территории, была ли удачна охота и многое другое. Тот, кто оставался на месте, мог словно третьим глазом видеть то, что видели те, кто был далеко. И такое взаимопонимание тренировалось его племенем, и такие способности усиливались во время совместного пения и движений танца.
Петь в племени любили по любому поводу: задабривая духов перед охотой, благодаря их после, когда кто-то рождался или умирал. Преследуя добычу, пели охотники, пели женщины и дети, собиравшие фрукты и коренья. Пели те, кто строил новые шалаши, или те, кто уходил за дровами или материалами в лес. Такое чувство в его племени было развито не только по отношению к друг другу, но и в отношениях с окружающим лесом и населяющими его живыми существами. Зачастую им не нужно было часами выслеживать добычу или искать созревшие фрукты. Группа собиралась вместе и начинала свои песни, попадая в ритм и в такт. И лес отвечал на пение, он сам показывал свои дары, и люди чувствовали это и были благодарны.
Унн рассказывал, что таким счастливым, как в той жизни, в своем племени, он никогда больше не был, хоть и были грустные времена, например, неурожая или травм, нанесенных диким зверем во время охоты. Но такого чувство единства, с одной стороны, и личной свободы, с другой, он больше нигде не видел. Несчастье произошло с ним во время легкого похода по кронам деревьев за птичьими яйцами. Он наступил на сухой сук и, падая, не смог зацепиться за лианы, чтобы смягчить удар о землю. Он и сейчас помнил свое падение, как быстро проносились сучья и ветки и как медленно вслед за ним парили и кружились несколько сорванных листочков. Потом был удар и полная тьма. И вот теперь он тут.
И теперь многие тысячи лет он живет здесь, в этих мирах. Он стал свидетелем развития человечества. По рассказам новых жителей здесь, он видел, как меняется земля, как меньше становится разных животных и растений. И теперь уже никто о многом не вспоминает, что было так привычно в его жизни. Мир менялся, и он не мог сказать точно, хорошо это или плохо. Но того чувства единения с другими людьми и того безмолвного языка общения между ними и лесом он никогда больше не видел. И вот сегодня после того привала в лесу он крепко уснул, а когда проснулся, то почувствовал себя как в оцепенении. Он не мог пошевелить и пальцем. Были слышны только звуки погони и крик Гарри, который гнал повозку. А еще он услышал рык, и вдруг в его голове стали все четче и четче слышаться мысли тех, кто вел за ними погоню. И он неожиданно понял, что эти ощущения очень напоминают ему его прошлую жизнь на земле. Он слышал рычанье и горловое пение, как в то давнее время, и понимал мысли преследователей. Тогда Унн решил сознательно вывалиться из телеги, потому что ему не понравился замысел тех, кто вел погоню. Слишком кровожадные это были мысли, и чтобы спасти остальных, он кое-как оттолкнулся ногами и вылетел из несущейся повозки. Мох и низкий кустарник смягчили удар о землю. Он услышал, как погоня удаляется от того места, где он упал. И тут он услышал вопрос в своей голове: