Любил ли он жену и семью в прошлой жизни на земле? Да, бесспорно. Но та любовь была страстью, благодарностью за преодоление бытовых проблем. Первоначальные пылкие чувства сменялись заботой, обязанности по отношению к детям окрашивались щемящим чувством одновременного беспокойства и удовлетворенности, радости за жизнь, которую ты смог дать, развить и защитить. Чувствует ли он похожую любовь к Нэнси? Скорее чувствует, но здесь бытовые проблемы и заботы стали иметь необычный и непривычный вид. На этом свете духовные переживания, размышления о собственных поступках и действиях других людей приняли бесконечную форму сравнения и определения «хороший поступок», «плохой поступок». Здесь любовь наполняется дополнительными красками и чувствами, связанными с бесконечностью жизни души и ее стремлением к совершенству и исполнению заветов Бога. Здесь больше стремление стать чище, безгрешнее, но и одновременно это становится более тяжелой задачей, ведь все в этих мирах наполнено смыслом исправления и улучшения, дабы предстать пред Великим судом. Но так же, как и там, в прошлом мире, даже в большей степени, желание стать лучше, пройти очищение не приближается к тем поступкам, которые фактически совершает человек. Хоть наказание за грех здесь появляется моментально, но вместе с тем внутренняя хитрость и изворотливость человека становятся более завуалированными, незаметными. Добрый взгляд и радушные слова людей ни в коей мере не давали понять, хороший перед тобой человек или плохой. Может, так суждено человечеству, ведь в результате борьбы за лучшее место под солнцем каждый выбирает путь и поступки, которые могут быть для самого человека хорошими, а для другого — плохими. Хотя вопросы еды, одежды, жилья решаются на этом свете быстрее и легче, однако это не останавливает людей делать то, что прежде всего лучше для них, и вынуждает лишь в последнюю очередь думать о других.
Так размышлял Гарри, задумываясь, как далеко он от того мира, откуда пришел, и как много ему нужно познать здесь, сколько еще испытаний предстоит ему в этом пока малопонятном мире. Вдруг мужчина ощутил некоторое движение. Эленор, ходивший взад-вперед, остановился и приложил руку ко лбу, явно разглядывая что-то далеко впереди. Лучники повскакивали со своих мест, потягиваясь и разминая затекшие тела. Вот всхрапнула лошадь в повозке. «Что-то явно происходит», — подумалось Гарри, и он осторожно потряс Нэнси за плечо.
— Просыпайся, милая, просыпайся. Что-то происходит, наверное, всадники возвращаются.
Гарри выпрямился и стал всматриваться в ту сторону, куда смотрели рыцарь и лучники. Вдалеке почти не различимо вздымались столбы пыли. Кто-то явно двигался в их сторону. «Да, точно, рыцари возвращаются. Нашли ли они моих спутников?» — подумал Гарри и стал с нетерпением всматриваться вдаль. Вот уже различимы блики солнца на латах скачущих рыцарей, силуэты лошадей. Гарри увидел, что невдалеке от рыцарей чуть медленнее двигалось еще одно облако пыли. Вскоре стало понятно, что это погоня. Лошади скакали медленно, и преследователи почти догоняли рыцарей. Через некоторое время стало понятно — лошадям приходилось нелегко, ведь сзади, вцепившись в наездников что есть силы, сидело еще по одному человеку. Только двое рыцарей были налегке, и они, как могли, останавливаясь и кружась на месте, стремились отогнать погоню, размахивая копьями, но, видимо, не причиняя существенного вреда нападавшим. «Слава Богу, они нашли их», — подумал Гарри, но тут же увидел, что преследователей было очень много. Чем ближе подъезжала погоня, тем яснее становился понятен масштаб проблемы. Хоть банда и состояла из мальчишек небольшого роста и, видимо, небольшой силы, но они были выносливы, не избалованы жизнью и привыкли к лишениям. Их было человек пятьдесят. Больший урон наносили пращники. Камни, пущенные ими, летели далеко и точно, сильно ударяясь о латы наездников, разлетаясь вдребезги. Очевидно, сильные удары доставались и друзьям Гарри, ведь они ничем не были защищены.