Вскоре погоня осталась далеко позади, и лучники, мокрые от пота и запыхавшиеся, перевели лошадей на шаг. Лошади всхрапывали, разбрызгивая пену, и тяжело дышали. Обозу удалось оторваться от погони. Гарри снова показалось, что он живет в каком-то сказочном мире. Еще недавно он катался на автомобиле, пользовался благами цивилизации, а сейчас едет на телеге в клетке и скрывается от погони средневековой банды подростков. Он с удовлетворением оглядел своих путников. Закриб, одной рукой державшийся за прутья клетки, был спокоен и поглаживал бородку. Тоон в расстегнутой до пояса рубахе всматривался назад, высматривая погоню. Эйрик сидел на сене, упираясь в защитный щит и не давая тому упасть. Нэнси встретилась с Гарри взглядом и улыбнулась, она уже не выглядела такой испуганной. И только Андроник был до сих пор встревожен и никак не мог успокоиться. Его нижняя челюсть тряслась, пальцы рук, прижимающие щит к клетке, были белыми от напряжения, лицо опухло и из глаз катились слезы, стекая по пухлым щекам, и большими каплями падали в сено.
— Андроник, — обратился к нему Гарри, — успокойся же ты, все позади, от погони оторвались, и с нами лучники, а там рыцари разбираются. Все хорошо.
— Да, хорошо! — почти закричал Андроник. — Вы все просто не видели, на какие зверства способны эти малолетние выродки. Это же просто звери! Если они нас поймают, то нам несдобровать, а особенно твоей подружке.
— Ты мою жену не трожь! — с раздражением ответил ему Гарри. — Лучше сопли вытри, а то раскис как тряпка! Успокойся.
— Да, успокойся, — Эйрик поддержал Гарри. — Ты же и так умер, тебе чего бояться, ведь два раза не умрешь.
— Да, да, два раза не умирают, — вклинился в разговор Закриб. — Ты и так труп.
— Да как не умирают! — продолжил настаивать на своем Андроник, всхлипывая. — Вот ваш товарищ умер же, со мной сидело взаперти в том проклятом городе еще три человека, всех тоже порешили, зверье.
Все замолчали, задумавшись каждый о своем. Вдруг заговорила Нэнси, она последнее время обычно молчала и обменивалась со спутниками короткими фразами, и тем удивительнее было слышать ее голос.
— Друзья, а знаете, что я думаю? Уж коли мы оказались на этом свете и теперь всем явно видно, что миры — наш бывший и этот — созданы Богом, ну или какой-то высшей силой, что понять нам не подвластно, зато ясно нечто другое. И это то, что мир наш, такой совершенный и способный долго существовать, создать без любви было бы невозможно. Без любви к этому миру, даже при всех его несовершенствах и разочарованиях, злобы и недопонимания, все так, и этот мир не смог бы существовать так долго. И основой всего это мироздания является не сила или ум, не стечение обстоятельств, а, скорее, любовь. Этим чувством пронизано само существование материи, наши мысли, когда мы наедине с собой, или когда нас окружают другие. Любовь в нас порождает добро, сочувствие, способность встать на место другого, чтобы оценить уровень справедливости или чувства. Любовь вызывает прощение, забвение злых дел и умысла, любовь умеет прощать. И особенно люди с младенческих лет чувствуют и понимают любовь, чувствуют доброту и заботу. И как бы тяжело ни было детям, какими бы неоправданно жестокими они ни были, я продолжаю верить, что в них есть эта искра Бога и то, что мы называем любовью. Она может не выражаться так, как у взрослых, она может прятаться, скрываясь от жестокости и хитрости, но она существует так же, как существует наш мир. Не судите строго этих мальчиков, простите их.
Нэнси замолчала так же неожиданно, как начала говорить. Все удивленно смотрели на нее и каждый пытался понять смысл сказанного, каждый увлекся собственными воспоминаниями своего жизненного опыта и своего детства. Гарри был удивлен своей подругой не меньше других, и от ее слов приятная теплая волна прошла по его телу. Он нежно обнял Нэнси и взглянул в ее красивое лицо. Она посмотрела в ответ, приподняв голову, своими большими, искрящимися и любящими зелеными глазами.