Встретившись со мной на следующий день перед гостиницей, Винсент говорит, что уезжает на западное побережье — «появилась ниточка». Он дает мне координаты копа из полицейского участка Каелитши, который, по его словам, готов побеседовать со мной. Кроме того, он называет мне имя врача «скорой», прибывшего на место через несколько минут после аварии, а также номер телефона женщины, которая в результате катастрофы потеряла свой дом.
— Она что-то знает, — говорит он. — Может быть, она поговорит с вами. С иностранкой.
Затем, после очередной широкой улыбки и рукопожатия, он удаляется.
Через десять дней, уже у себя дома на Манхэттене, я получаю сообщение от Винсента. Там всего три слова: «Они нашли его».
Следующее заявление было зарегистрировано в полицейском участке Буйтенкант в Кейптауне 2 мая 2012 года.
ПОЛИЦЕЙСКАЯ СЛУЖБА ЮЖНОЙ АФРИКИ
ЕК / Я: Брайан Ван дер Мерве
OUDERDOM / ВОЗРАСТ: 37
WOONAGTIG / МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА: 16 Эвкалиптус-стрит, Белвиль, Кейптаун
ТЕЛЕФОН: 021 911 6789
WERKSAAM TE / МЕСТО РАБОТЫ: Кугель Иншуренс Брокерс, Пайнлэндс
ТЕЛЕФОН: 021 531 8976
VERKLAAR IN AFRIKAANS ONDER EED / ПОД ПРИСЯГОЙ ЗАЯВЛЯЮ НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ СЛЕДУЮЩЕЕ:
Вечером 2 мая примерно в 22:30 я бы аристован (так написано в оригинале) в конце Лонг-стрит в деловом центре Кейптауна напротив магазина «Бирс». Я остановился, чтобы подвезти ребенка, когда позади остановился полицейский автомобиль.
Я объяснил офицерам, что остановился по причине того, что беспокоился за безопасность ребенка. Мальчик, которому было восемь или девять лет, не должен был находиться на улице в это время суток, и я остановился, чтобы предложить подвезти его.
Я отрицаю, что подстрекал мальчика на секс, а также отрицаю, что, когда офицеры полиции подошли к моей машине, брюки у меня были спущены и мальчик совершал со мной половой акт.
Сержант Манжит Кумар вытащил меня из машины и ударил по лицу — я настаиваю, чтобы это было отражено здесь. Затем он спросил мальчика, как его зовут. Мальчик ему не ответил. Тогда одна из полицейских, констебль Люси Писториус, сказала мальчику: «Ты Кеннет?» Мальчик ответил, что да.
Аресту я не сопротивлялся.
Андисва Матебеле (имя изменено) является главной воспитательницей в приюте для брошенных и совращенных детей в Кейптауне (его точное местонахождение по понятным причинам не разглашается). Она согласилась побеседовать со мной по телефону при условии, что я не буду называть ее настоящего имени и адреса приюта.
Позор! Когда мальчика впервые доставили к нам, он был крайне истощен, и, прежде чем его искупать, я позаботилась о том, чтобы ему дали миску маисовой каши и тушеной баранины. Я очень переживала за него, и не только потому, что у него на руках и ногах нарывали язвы. Его показали доктору, который прописал ему антибиотики, а кроме этого он прошел курс антиретровиальной терапии, поскольку налицо были признаки того, что он занимался проституцией. Для уличных детей это не редкость. Многие из них были совращены собственными родителями, и они просто не знают другого способа выживания.
Что можно сказать об этом мальчике? Насколько я могу судить, у него не было нигерийского акцента, но точно сказать сложно, потому что говорил он очень мало. Он казался старше семи лет — возраста Кеннета Одуа. Пока он ел, я спросила:
— Тебя зовут Кеннет?
— Да, меня зовут Кеннет, — сказал он.
Но позже выяснилось, что я могла спросить его о чем угодно, он все равно согласился бы со мной.
На следующий день в наш приют приехала бригада криминалистов, и они взяли у него образец слюны для проведения теста на ДНК. Меня проинформировали, что мальчик будет находиться у нас, пока они не убедятся, что это на самом деле Кеннет. Я очень переживала, чтобы он, если на самом деле окажется тем самым ребенком, как можно скорее воссоединился со своей тетей и остальными родственниками.
Сама я не из Каелитши, но я была возле мемориала и видела место, где упал самолет. Мне тоже с большим трудом верится, что кто-то мог пережить такое, но ведь подобное произошло во время катастроф в Америке, Азии и Европе, так что я уже не знаю, что и думать. Мало-помалу, задавая прямые вопросы, я смогла постепенно выудить из мальчика его историю. Он сказал, что некоторое время жил на пляже в Блуберге, после на Калк-Бэй, а потом решил снова вернуться в деловой центр города.
Я следила, чтобы другие дети его не обижали, — а такое могло произойти, — но большинство из них старались держаться от него подальше. Я не говорила им, кем он может оказаться. Я была единственным человеком, кто знал об этом. Кое-кто из нашего персонала суеверен, и у нас уже шли разговоры о том, что если мальчик действительно выжил после авиакатастрофы, то он определенно должен быть колдуном.