Я не стыжусь признаться, что воспользовался своей репутацией, чтобы получить доступ в его лабораторию в университете. Его помощники и ассистенты, многих из которых я знал, вели себя почтительно, однако сказали, что он пока недоступен.
И тогда я увидел его андроида. Сурработ № 3. Он сидел в углу комнаты, и с ним говорила молодая ассистентка. Я сразу понял, что через робота говорит сам Кендзи; я много раз видел раньше, как он это делает. На самом деле, если его приглашали прочесть лекцию, а он при этом не мог покинуть университет, он мог бы послать вместо себя робота и разговаривать через него на расстоянии!
Вы хотите, чтобы я немного объяснил, как работает этот механизм? D’accord. Если самыми простыми словами, которые я могу подобрать, то он управляется дистанционно, через компьютер. Кендзи использует камеру, улавливающую движения его лица и головы, и передает сигнал на серводвигатели — микромоторчики, спрятанные под поверхностью лица андроида. Таким образом зеркально дублируются движения мышц лица — повторяется даже мигание век. Микрофон воспроизводит голос Кендзи, который передается изо рта андроида вплоть до мельчайших интонаций. В груди робота имеется механизм — такой используют производители высокого класса кукол для секса, — который имитирует дыхание. Когда разговариваешь с андроидом, это может привести в замешательство. На первый взгляд — вылитый Кендзи. Он даже прическу меняет, после того как Кендзи сходит к парикмахеру!
Я настоял на том, чтобы поговорить с ним, и, ни секунды не колеблясь, сказал:
— Кендзи, я знаю о Хироми, и мне очень жаль ее. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Если я могу что-то для тебя сделать, пожалуйста, дай об этом знать.
Наступила пауза, а затем андроид что-то сказал ассистентке по-японски.
Она сказала:
— Пойдемте, — и пригласила следовать за ней.
Она провела меня через обескураживающее количество разных коридоров в цокольный этаж. При этом она вежливо отказалась отвечать на все мои вопросы о самочувствии Кендзи, и я не мог не восторгаться ее преданностью ему.
Она постучала в какую-то дверь без опознавательных знаков, и нам открыл сам Кендзи.
Увидев его, я был в шоке. После того как я только что поговорил с его двойником-андроидом, было особенно заметно, насколько он вдруг постарел. Волосы его были взъерошены, под глазами — черные круги. Он что-то резко бросил ассистентке — что было на него не похоже, я никогда раньше не видел, чтобы он вел себя невежливо, — и она поспешно удалилась, оставив нас одних.
Я принес свои соболезнования, но он, казалось, их не слышал. Черты его лица были абсолютно неподвижны, и лишь глаза выдавали какие-то признаки жизни. Он поблагодарил меня за то, что я проделал такой путь, чтобы повидать его, но сказал, что в этом не было необходимости.
Я спросил, почему он работает в подвале, а не в лаборатории, и он ответил, что устал находиться в обществе людей. После поминальной службы пресса беспрерывно преследовала его. Затем он спросил, не хочу ли я оценить его последнее творение, и жестом пригласил пройти в комнату.
— Ох! — воскликнул я, едва переступив порог. — Я вижу, тебя навещает сын.
Еще не договорив, я понял свою ошибку. Ребенок, сидевший на небольшом стуле рядом с одним из компьютеров Кендзи, был не человек. Это была еще одна из его копий. Версия собственного сына в виде сурработа.
— Это и есть твой последний проект? — спросил я, стараясь не показать, насколько шокирован.
Он в первый раз за все это время улыбнулся.
— Нет. Я сделал его в прошлом году.
Затем он жестом позвал меня в угол комнаты, где сидел сурработ, одетый в белое кимоно. Сурработ-женщина.
Я подошел. Она была удивительно, идеально красива, на губах застыла слабая улыбка. При каждом вдохе и выдохе грудь ее медленно поднималась и оседала.
— Это… — Произнести имя его жены вслух я не смог.
— Да, это Хироми, моя жена, — ответил он и, не сводя с нее глаз, добавил: — Все почти так, как будто ее душа по-прежнему здесь.
Я пытался расспросить, почему он почувствовал потребность создать копию своей погибшей жены, хотя ответ был очевиден, не так ли? Он уходил от моих вопросов, но зато рассказал, что Хиро живет в Токио у родственников.
Я подумал: «Кендзи, у тебя есть сын, который остался жив и который нуждается в тебе. Не забывай об этом, мой друг». Но вслух ничего не сказал.