Но я здесь не для того, чтобы враждовать со службой безопасности или вымаливать интервью у VIP-персон. Сегодня меня интересуют вовсе не они.
У входа в здание местной общины Мью Уэй меня встречает Леви Банда (21), родом из Блантира, Малави. Три недели назад он отправился в Кейптаун, чтобы разыскать останки своего брата Элиаса, который, как он считает, стал одной из случайных жертв, погибших, когда фюзеляж упавшего самолета прорезал смертельную борозду по району города. Элиас работал садовником в Кейптауне, чтобы поддерживать свою многочисленную семью в Малави, и Леви заподозрил неладное, когда тот целую неделю не выходил на связь со своими близкими.
— Он каждый день посылал нам СМС, и каждую неделю от него приходили деньги. У меня не было другого выхода, как поехать сюда и попытаться его разыскать.
Элиаса нет в списке погибших, но при таком количестве неидентифицированных останков — большинство из которых, как считается, принадлежат нелегальным иммигрантам, — которые дожидаются процедуры официального опознания по образцу ДНК, это ни о чем не говорит.
Во многих африканских культурах, включая и мою собственную — кхоса, очень важно, чтобы тела погибших вернулись на родину их племени, чтобы воссоединиться там с душами предков. Считается, что, если этого не сделать, душа погибшего останется неприкаянной и будет приносить горе живущим. А доставка тела домой может быть делом дорогим. Перевозка тела по воздуху в Малави или Зимбабве может стоить до 14 000 рэндов, и без чьей-то поддержки такое для среднего гражданина просто недоступно. Для семей беженцев транспортировка мертвого тела на две тысячи километров по автодорогам — перспектива пугающая и ужасная. Когда-то я слыхал истории о том, как распорядители похорон сговаривались с семьями умерших оформлять трупы как мануфактурные товары, чтобы сэкономить на транспортных расходах.
После катастрофы Каелитша гремела голосами громкоговорителей, когда родственники жертв умоляли общественность помочь, чем может, чтобы тела погибших могли быть доставлены на родину. Нередко бывает, что скорбящие получают вдвое больше денег, чем им требовалось; многие люди из Восточно-Капской провинции мигрируют в Кейптаун в поисках работы, и никто не знает, когда они сами будут нуждаться в такой помощи. А во всяких комитетах и организациях беженцев ситуация такая же.
— Община здесь была очень щедрой, — говорит Дэвид Аман (52), опрятный и учтивый зимбабвиец из Чипинге, который также согласился побеседовать со мной.
Как и Леви, он находится в Кейптауне в ожидании, когда власти дадут добро на то, чтобы он забрал домой останки своего кузена, Лавемора, также ставшего жертвой авиакатастрофы на земле. Но еще до отъезда из Зимбабве Дэвид получил то, чего не было у родственников Леви, — уверенность в том, что близкий ему человек мертв. И узнали они это не от патологоанатома, работавшего на месте происшествия.
— Когда мы перестали получать вести от Лавемора, мы сначала не знали, жив ли он, — рассказал мне Дэвид. — Моя семья обратилась к знахарю (сангома), который провел ритуал и поговорил с предками моего кузена. Они подтвердили, что тот связался с ними, и после этого мы уже точно знали, что он умер.
В конце концов тело Лавемора было идентифицировано по ДНК, и Дэвид надеется, что уже скоро привезет его останки обратно в Чипинге.
Но что делать, если нет тела, которое можно было бы похоронить?
Если у Леви не будет останков, которые он сможет привезти родным, у него не будет другого выхода, кроме как собрать немного пепла и земли на месте трагедии и похоронить их, когда он вернется домой. На этом месте его история переходит в разряд ночных кошмаров (или фарсов). Когда он пытался набрать немного земли в небольшой мешочек, на него налетел какой-то сверхбдительный коп, который обвинил его в том, что он ворует сувениры, чтобы продавать их неразборчивым туристам и «охотникам за Кеннетом Одуа». Несмотря на все протесты, Леви арестовали и посадили в камеру предварительного заключения, где он, постоянно опасаясь за свою жизнь, томился весь уик-энд. К счастью, узнав о его бедственном положении, за него вступились несколько неправительственных организаций, а также посольство Малави, и в итоге Леви был освобожден относительно целым и невредимым. У него взяли образец ДНК, и теперь он ждет подтверждения, что Элиас находится среди жертв.