LXII
МНЕ ПРИШЛОСЬ БЫ обыскать лес.
Мне хотелось крикнуть её имя: Клаудия! Если бы она услышала мой голос, это придало бы ей сил держаться.
Стало слишком темно. Я пошёл к дому, выпрашивая фонарь. Я знал, что мне нужна помощь. Я попросил экономку позвать других рабов, которые там работали. Их было мало, но довольно быстро – словно они чего-то ждали – собралась разношёрстная компания коротконогих, шаркающих, нерешительных рабочих и уставилась на меня.
«Послушай, ты меня не знаешь, но меня зовут Фалько, и я работаю на правительство. Мне нужно найти Туриуса. Я считаю, что он похитил молодую девушку и собирается её убить…»
Я заметил, как несколько человек обменялись взглядами. Никто, по-видимому, не высказывал подозрений, но никто из них не удивился. Я подавил гнев.
Они могли бы спасти, кто знает, сколько женщин и девочек. Ну, по крайней мере, они могли бы помочь мне сейчас попытаться спасти Клаудию.
«Если вам кажется, что вы его видите, не приближайтесь. Просто громко крикните всем остальным».
Им не нужно было повторять дважды.
Мы патрулировали лес с наступлением сумерек, пока не стало слишком темно, чтобы продолжать даже с факелами. Мы звонили. Мы обыскивали коровники и поленницы. Мы били кусты ветками, пугая диких животных, которые годами безмятежно жили в перелесках. Мы устанавливали сигнальные ракеты вдоль тропы и на полянах. Какой-то осёл выбежал из чащи, чтобы поприветствовать нас; должно быть, это был тот самый осёл, которого использовал Боланус, хотя его нигде не было видно. Туриус так и не показался, и мы его так и не выследили, но он, должно быть, был там и, должно быть, понял, что мы за ним гонимся.
Я намеренно не скрывался. Это была моя последняя надежда удержать его от прикосновения к девушке.
Я держал их всю ночь. Где бы он ни прятался, я должен был прижать его к земле, пока не стемнело. Мы продолжали шуметь, переходя с места на место, пока, наконец, первые лучи света не скользнули по спокойно текущим водам Анио. Затем я отдал приказ всем сесть.
напрягитесь, перестаньте кричать и стойте совершенно неподвижно, пока мы наблюдали, как Туриус выходит из своего укрытия.
Я провёл большую часть ночи у реки. Что-то потянуло меня туда и удержало. Я немного отдохнул, присев на корточки, прислонившись спиной к стволу дерева, пока мой мозг лихорадочно работал, продолжая прислушиваться. Теперь я проснулся, насколько это вообще возможно для человека, который две ночи не видел постели.
Когда первые лучи солнца озарили холмы, я тихо подошёл к берегу реки и умылся. Вода была холодной. Воздух тоже был холодным – на этих холмах он был гораздо прохладнее, чем в Риме. Было так рано, что звук разносился на огромное расстояние. Я позволил воде, сложенной чашей, стекать обратно в реку как можно тише, не производя шума, больше, чем плеск горной форели.
На фоне камня в воде в первых лучах рассвета показалось что-то яркое.
Я наклонилась и уставилась. Это была серьга. Не та, что показывала мне Боланус; это было бы слишком большим совпадением. Это было простое кольцо, возможно, даже не золотое. В нём было гнездо для подвески, но оно отсутствовало. Я окунула кулак в холодную реку, чтобы достать её, затем повернулась и пошла на берег, отряхнувшись и сунув украшение в сумочку.
Стоя там, в Анио, я вдруг почувствовал себя беззащитным. Убийца, должно быть, где-то рядом. Если он знал, что я здесь, он мог даже наблюдать за мной.
Я поднялся на берег, производя больше шума, чем намеревался. И тут я кое-что заметил. Под невысокими деревьями стояла небольшая хижина. В ночной темноте я её не заметил. Ничего особенного, только провисшие стены и горбатая крыша. Буйная, безцветущая растительность жалась к её покрытым лишайником доскам, но в окрестных зарослях шиповника блестела ежевика среди огромных, буйно разросшихся паучьих сетей.
Вокруг царила тишина, лишь тихий плеск реки за спиной. Я чувствовал себя мифическим героем, наконец-то достигшим Оракула, хотя меня, скорее всего, встречал не отшельник-ведьма и не золотой сфинкс. Вдоль берега реки шла протоптанная тропа, но я шёл к ней сквозь подлесок прямо оттуда, где стоял. Путь мне преградила огромная паутина. Я отодвинул её палкой, вежливо позволив толстому пауку скрыться в зарослях. Всё это время я не отрывал глаз от закрытой двери хижины.
Когда я добрался до двери, она, похоже, заклинила. Она открывалась внутрь. Замка не было, но, хотя верхний край приоткрывался на несколько дюймов, когда я на неё опирался, нижний застрял. Я старался не шуметь, но в конце концов, мощным толчком, мне удалось её приоткрыть. Внутри, должно быть, что-то лежало прямо у двери; было всё ещё слишком темно, чтобы что-то разглядеть, хотя, наклонившись ближе, я почувствовал застарелые, тревожные запахи. Это место, должно быть, рыбацкая хижина. Пахло так, будто в ней держали свиней, но в поместье Розиуса Грата…