Никаких свиней. Что ж, иначе избавиться от тел было бы легко, и не было бы длинного шлейфа улик, который привел бы меня сюда из Рима.
Что бы ни препятствовало моему продвижению, его нужно было убрать физически, прежде чем я смогу войти. Это ощущалось как мёртвый груз мешка с пшеницей – или тела. Но оно было тяжелее тела молодой девушки. Я огляделся, пытаясь понять, можно ли проникнуть в хижину другим путём. Тут я услышал хруст ветки.
Я резко обернулся. В пятидесяти шагах от меня стоял мужчина.
Я успел лишь мельком увидеть его, прежде чем он нырнул обратно в чащу, из которой, должно быть, вынырнул всего несколько секунд назад, явно не зная обо мне. Если бы это был кто-то другой, а не Туриус, ему не нужно было бы бежать. Я закричал и заставил свои уставшие конечности бежать за ним.
Должно быть, он отдохнул лучше меня, но, возможно, не так здоров. Я надеялся, что рабы из дома помогут ему отрезать путь, но меня ждало разочарование: все они, должно быть, пробрались домой завтракать, игнорируя мой приказ сидеть смирно. Никто не откликнулся на мой крик, и пока мы пробирались сквозь лес, никто не встал на нашем пути, чтобы перехватить его.
Всё стихло. Я где-то его потерял.
«Туриус! Игра окончена. Покажись и положи этому конец!»
Нет ответа. Я не мог его винить. Я был чужаком, а он знал каждый дюйм земли. Он должен быть уверен, что сможет уйти.
Он опередил меня, направляясь к тропе, ведущей от поместья. Мне показалось, я услышал стук копыт. Меня поразило видение Фурия, мчащегося верхом до самого Сублаквеума…
В доме не было никакой надежды найти убежище. Он понимал, что его собратья-рабы захотят доказать свою невиновность и отомстить ему за то, что он их обманывал. Те, кто годами не обращал внимания на его странное поведение, теперь поспешили бы его осудить – и если бы они прибегли к насилию, это был бы не первый случай, когда недавно обнаруженного убийцу забили бы до смерти те, среди кого он жил.
Я пробирался сквозь кусты, высматривая след. Я наблюдал за грудой длинных брёвен, за которыми мог спрятаться лежащий человек. Когда я приблизился, Туриус выскочил из подлеска почти прямо надо мной.
Я вскочил, нанеся ему мощный удар. Он только что рванулся на свободу, не подозревая, что я подкрался так близко. Прежде чем я успел броситься на него, я понял, что это слишком опасно: теперь он нёс длинный топор.
На мгновение он выглядел таким же удивленным, как и я, но затем он оправился от гнева.
Резко остановившись, он зарычал и взмахнул оружием.
«Сдавайся, Туриус…»
Лезвие скользнуло низко, угрожая моим коленям. Я двинулся к дереву, надеясь заманить его в ловушку, чтобы он вонзил лезвие топора в ствол. Он фыркнул и…
Ещё один широкий, контролируемый взмах, на этот раз на уровне головы. Маленький нож, который я носил в ботинке, не справился бы с этим. Я даже не потянулся за ним.
Он выглядел именно так, как я и помнил: ничего особенного. Неопрятный, плохо одетый, с выбитыми зубами: типичный сельский раб. Не более безумный, чем большинство прохожих на улицах Рима. Вы бы избегали случайно столкнуться с ним, но и не стали бы смотреть на него дважды. Если бы я был поздно ночью на улице, и он бы предложил мне это как ни в чём не бывало, я бы, возможно, даже согласился подвезти его.
«Я не один. Городские Когорты неотступно следуют за мной. Сдавайтесь».
Его единственным ответом был ещё один агрессивный взмах топора, срубивший тонкие ветки над моей головой. Тут же он нанёс ещё один, более низкий, удар в другую сторону. В армии меня учили сражаться с кельтами, орудуя длинными палашами, именно так, но, будучи солдатом, я был закован в броню и вооружён собственным оружием, не говоря уже о рядах рычащих сослуживцев, образующих непробиваемые блоки по обе стороны.
Я шагнул к нему. Вспыхнул свет; он снова взмахнул топором. Я подпрыгнул, как критская танцовщица, пятки к ягодицам, спасая ноги. Ухватившись за ветку, я благополучно приземлился, а затем нас разделило дерево. Мне удалось частично отломить ветку, но длинный зелёный слой коры отслоился и зацепился. Бесполезно.
Боже мой, это был кошмар городского мальчишки: я хотел ходить по приличным тротуарам, где преступники соблюдают правила поведения, и где я мог бы заскочить в винный бар, когда становилось жарко. Вот я, лицом к лицу с отчаянным грабителем в туманном лесу, голодный, измученный, брошенный своими единственными помощниками, и теперь рискующий ампутировать нижние конечности. Как способ заработать на жизнь, это было ужасно.