Я потянул ветку, и на этот раз она вырвалась. Ствол был достаточно толстым, чтобы топор мог впиться в него, если бы он ударил. Более того, дальний конец разделился на кучу хилых ветвей, всё ещё покрытых листвой. Когда Туриус сделал следующий взмах, я увернулся от сверкающего лезвия. Затем я прыгнул на него, вонзив огромный пучок длинных веток ему прямо в лицо. Он отшатнулся, споткнулся, потерял равновесие. Я нажал на него, снова ударив веткой ему в глаза. Он повернулся и побежал. Я последовал за ним, но ветка зацепилась за подлесок, и я выронил её. Я отпустил её и продолжил бежать.
Туриус изо всех сил гнал копыт, всё ещё направляясь к тропе. Я свернул в сторону, встав между ним и возможностью сбежать из поместья. Сломав кусты, мы с трудом продвигались вперёд. Лиса внезапно выскочила из укрытия и бросилась бежать. Сойка тяжело побежала, странно с трудом взмахнув лапой и издав резкий крик. Мне снова почудилось, что я слышу стук копыт, на этот раз гораздо ближе. Дышать было больно. Пот лил с меня градом. Мои ноющие ноги едва могли идти. Тем не менее, когда Туриус добрался до тропы, я уже настигал её; затем моя нога поскользнулась на скоплении грибов и
Свалился в яму, и я с криком боли резко поднялся. Мне удалось удержаться на ногах, но мой ботинок перевернулся. Я выпрыгнул из раздавленных и скользких стеблей поганки, снова поскользнулся и, морщась, пошёл вслед за Туриусом. Он остановился, оглянулся и пошёл по тропинке.
Не обращая внимания на боль в лодыжке, я побежал, словно в последний раз. Вывихнутая лодыжка сама собой вправляется, хотя ей нужно время, чтобы зажить. Времени у меня не было. Силы могли иссякнуть в любой момент. Но я бы догнал его первым, если бы мог.
Я услышал ржание лошади. Сердце у меня замерло, когда я представил, что где-то у него привязанный конь. Затем Туриус раскинул руки. Конь и всадник выскочили из леса на другой стороне и неслись прямо на него.
Он не мог остановиться. Он споткнулся и выронил топор. Лошадь встала на дыбы, но его осадили. Туриус пошатнулся, всё ещё держась прямо, всё ещё полный решимости сбежать. Он сделал ложный выпад рукой, уклонился от копыт и снова бросился на тропу. Я продолжал бежать. Я промчался мимо лошади, мельком увидев знакомого всадника, который оттащил её в сторону, чтобы дать мне место. Затем я догнал её и бросился на Туриуса.
Я бросил его лицом в перегной. Я был так зол, что, как только я коснулся его, у него не осталось ни единого шанса. Я упал ему на спину, стараясь приземлиться тяжело. Я схватил его за руки и вцепился в них, приказывая сдаться. Он дернулся вбок, продолжая биться. Я поднял его и снова ударил лицом вниз. К тому времени всадник уже спешился и подбежал.
В следующую минуту мой разъяренный помощник начал пинать Туриуса под ребра, словно намереваясь прикончить его.
«Стой!» — крикнул я, уклоняясь от летящих ботинок. Это остановило их обоих. Туриус в конце концов упал, упав лицом в колею.
Всё ещё сидя верхом на своём пленнике, я начал контролировать дыхание. «Отличный поступок», — выдохнул я, глядя на другого мужчину.
«Базовая подготовка», — ответил он.
«О, ты никогда его не теряешь», — мне удалось ухмыльнуться, хотя дополнительные усилия были тем еще испытанием.
«Не думаю, что вы согласитесь отказаться от поста губернатора Британии и вступить со мной в официальное партнерство?»
Юлий Фронтин – солдат, судья, администратор, писатель и будущий эксперт по водоснабжению – скромно улыбнулся. Выражение искренней тоски мелькнуло на его лице. «Это, возможно, один из величайших вопросов истории, Фалько».
Затем я принял протянутую руку, в то время как бывший консул удерживал нашего пленника, уперев одну ногу в шею негодяя.
Всё было хорошо. Мы чувствовали себя героями. Но теперь нам предстояло найти Клаудию.
LXIII
Туриус отказывался говорить. У меня было предчувствие, что он всегда будет так делать. Некоторые хотят похвастаться, некоторые идут навстречу своей судьбе, всё отрицая. Туриус был явно молчаливым.
Не желая упускать его из виду, я связал ему руки за спиной ремнём, прежде чем мы перекинули его через лошадь Консула. Я рассказал ему о том, как нашёл хижину у реки. Мы взяли Туриуса с собой, когда отправились обратно. На этот раз я думал, что знаю, что нас ждёт.
К моему удивлению, когда мы подошли к хижине, я увидел, что дверь распахнута. Снаружи, скорчившись на земле, стоял Боланус, весь в синяках, тряся головой. Услышав наше приближение, он, пошатываясь, выпрямился. Я бросился ему на помощь.
«Там…» Он шатался и шатался. «Я пошёл за ним… видел, как он её схватил… я закричал: он выбежал и набросился на меня… потом мы услышали тебя в лесу. Я отогнал его, но сам потерял сознание. Я всё ещё слышал тебя в лесу.