«Иностранец, приехавший в Рим».
«Может быть, найдется много людей, ищущих пропавших родственников, — с грустью сказал я. — Но в городе с миллионным населением каковы шансы, что они услышат, что мы нашли древнюю рукавицу? И даже если услышат, как мы вообще сможем идентифицировать что-то подобное?»
«Дадим объявление», — решил Петроний. Он считал, что это ответ на все вопросы.
«Боги мои, нет. Мы бы получили тысячи бесполезных ответов. Что бы мы тогда рекламировали?»
«Другие части головоломки».
«Другие части тела?»
«Может быть, остальные еще живы, Фалько».
«Значит, мы ищем кого-то с одной рукой?»
«Если они живы. Труп не откликнется на объявление».
«Убийца тоже. Ты пьян».
«Ты тоже».
«Тогда я лучше пойду, шатаясь, через дорогу».
Он пытался убедить меня, что мне следует остаться там и сначала протрезветь. Я уже достаточно раз запил, чтобы понимать всю глупость этого решения.
Было очень странно обнаружить Петрония Лонга, ведущего себя как закоренелый холостяк, желающий провести всю ночь на вечеринке, в то время как я был трезвым главой семьи, ищущим повод смотаться домой.
VIII
Бег по шести лестничным пролетам вниз должен быть достаточным, чтобы прочистить голову, но это приводит лишь к синякам, когда вы не справляетесь с поворотами.
Проклинание ущерба может привлечь нежелательное внимание.
«Фалько! Иди сюда! Скажи, что мне пора уходить из Смарактуса».
«Ления, не бросай его просто так. Он — домашняя зараза; сбей его с ног и прыгай на нём, пока он не перестанет пищать».
«А как же мое приданое?»
«Я же тебе сказала: разведись с ним, и ты сможешь оставить его себе».
«Он этого не говорит».
«Он? Он сказал тебе, что если ты выйдешь замуж, то обретёшь процветание, мир и жизнь, полную безмятежного счастья. Это была ложь, не так ли?»
«Это ложь, которую он даже никогда не пытался мне внушить, Фалько».
Возможно, мне стоило остаться в прачечной и попытаться утешить мою старую подругу Лению. Раньше я проводил половину времени в закутке, который она использовала как кабинет, распивая с ней скверное вино и жалуясь на несправедливость и нехватку динариев. Теперь же, поскольку она всё ещё была замужем за Смарактусом, у него были все шансы заявиться к нам, поэтому я старался избегать риска. К тому же, у меня был свой дом, куда я мог пойти, когда меня перестали отвлекать другие.
Чего я не знал, так это того, что в мой дом вторгся другой вредитель: Анакрит.
«Привет, Фалько».
«Помоги! Принеси мне метлу, Елена. Кто-то запустил сюда мерзкого таракана». Анакрит одарил меня тихой, снисходительной улыбкой. Моя верёвка натянулась до предела.
Елена Юстина пристально посмотрела на меня. «Как поживает твой друг?» Она, очевидно, решила, что пребывание Петрония в нашей свободной квартире может поставить под угрозу нашу домашнюю жизнь.
«С ним все будет в порядке».
Хелена решила, что это значит, что он не в лучшей форме. «Есть омлет с кедровыми орешками и руккола». Она уже съела свой. Мой ужин был накрыт на блюде. Еды было чуть меньше, чем я бы себе положила, омлет остыл, и к нему, как ни странно, подливали воду.
Анакрит бросил несколько томных взглядов, но было ясно, что его исключили. Елена его игнорировала. Она не любила его так же сильно, как и я, хотя у неё не было чётких представлений о его способностях или характере. Елена просто ненавидела его за попытку убить меня. Мне нравятся девушки с принципами. Мне нравятся те, кто считает, что я достоин того, чтобы меня оставили в живых.
«Есть ли шанс, что Петроний Лонг вернется к своей работе?» Анакрит сразу перешел к сути своего визита. До ранения в голову он никогда бы не проявил себя так открыто. Он утратил свою светскую хитрость и лощеную, мятежную самоуверенность. Но его глаза по-прежнему оставались недоверчивыми.
Я пожал плечами. «Бальбина Мильвия — очень красивая девушка».
«Ты думаешь, это серьезное увлечение?»
«Я думаю, Петроний Лонг не любит, когда ему указывают, что делать».
«Я надеялся, что у нас с тобой будет шанс поработать вместе, Фалько».
«Можно подумать, что ты боишься моей матери».
Он ухмыльнулся. «Разве не все? Я настроен серьёзно». Я тоже, как и я, хотел этого избежать.
Я продолжил ужинать. Я не собирался шутить с ним о маме.
Елена села на второй табурет рядом со мной. Она оперлась руками о край стола и сердито посмотрела на Анакрита. «Кажется, я ответил на ваш вопрос. Вы пришли сюда только за этим?»
Он выглядел растерянным перед лицом её враждебности. Его светло-серые глаза неуверенно блуждали. С тех пор, как его ударили по голове, он, казалось, слегка съежился, как физически, так и морально. Было странно видеть его здесь, с нами. Было время, когда я видел Анакрита только в его кабинете на Палатине. Пока мама не привела его на нашу вечеринку, он ни разу не встречался с Еленой официально, так что, должно быть, раздумывал, как с ней себя вести. Что касается Елены, то ещё до того, как он появился у нас в доме, она много слышала о неприятностях, которые мне доставил Анакрит; она не знала, как на него реагировать.