Скитакс снова взглянул на руки, не решаясь к ним прикоснуться. Сергий бесстрашно поднял одну и поднес её к врачу, чтобы тот мог осмотреть запястье. Скитакс отскочил назад. Он брезгливо поджал губы и сказал: «Я не вижу никаких следов от зубов животных. Мне кажется, что кость запястья была перерезана лезвием».
«Значит, это убийство!» — воскликнул Сергий. Он поднёс руку к самому лицу и стал рассматривать её, словно рассматривая маленькую черепаху.
«Какой клинок?» — спросил Петро из Скитакса.
'Не имею представления.'
«Работа была выполнена аккуратно?»
«Рука слишком разложилась, чтобы сказать наверняка».
«Посмотри и на другой», — приказал я. Сергий бросил первый и с нетерпением предложил вторую реликвию Скифаксу, который побледнел ещё сильнее, когда его большой палец наконец отвалился.
«Невозможно сказать, что произошло».
«Там прикреплено примерно столько же запястья».
«Это правда, Фалько. Там есть часть кости руки. Это не естественное расхождение в суставе, как это может произойти из-за гниения».
Сергий снова положил вторую руку на скамью, осторожно расположив свободный большой палец в том положении, которое он считал его естественным.
«Спасибо, Скитак», — мрачно сказал Петро.
«Не говорите об этом», — пробормотал доктор. «Если вы найдёте ещё какие-нибудь останки этих людей, пожалуйста, обратитесь к другому врачу». Он сердито посмотрел на Сергия:
«А вы — мойте руки!» Какой в этом смысл, если вся доступная вода поступает из загрязненных акведуков.
«Прими порошок от головной боли и полежи немного», — шутливо посоветовал Сергий, когда доктор убежал. Скифак был известен своим нежеланием
прописывал это лекарство нуждающимся; обычно он советовал тяжелораненым вигилам немедленно вернуться к работе и много двигаться. Он был суров с живыми. Видимо, мы обнаружили его слабость, наблюдая за нашими печальными покойниками.
У нас, кстати, тоже.
XIII
НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ стало ясно, что общественные рабы водоканала переговаривались между собой. Они придумали соревнование, чтобы выяснить, кто сможет предоставить самые отвратительные «доказательства» и убедить нас их передать. Они рысью шли по Фонтан-Корт, с кротким и невинным видом, украдкой неся свёртки. Они были мерзавцами. Их подношения были бесполезны. К тому же от них исходил запах.
Иногда мы могли сказать, что это за жуткий предмет, но чаще всего предпочитали не знать. Приходилось поддаться шутке на случай, если однажды нам принесут что-нибудь настоящее.
«Ну, ты сам напросился», — сказала Хелена.
«Нет, моя дорогая. Луций Петроний Лонг, мой замечательный новый партнер, был тем идиотом, который обратился с этой просьбой».
«А как у тебя дела с Петро?» — скромно спросила она меня.
«Знаете, я только что ответил на этот вопрос».
Как только государственные рабы уговорили своих надсмотрщиков присоединиться к игре, мы с Петро заперли кабинет и удалились в мою новую квартиру. Елена увидела свой шанс. В мгновение ока она нарядилась в нарядное красное платье, в мочках ушей позвякивали стеклянные бусины, и повязывала шляпку. Она отправилась в школу для сирот, которую сама же и попечительствовала. Я заставил её принять Нукс для защиты; Юлия обо мне позаботится.
Из-за ребенка возникли некоторые трения.
«Я не верю, что ты это допускаешь!» — прорычал Петроний.
«Я стараюсь не использовать слово «позволить» в связи с Еленой».
«Ты дурак, Фалько. Как ты можешь выполнять свою работу, будучи ещё и детской няней?»
«Я к этому привыкла. Марина всегда пристраивала Марсию ко мне». Марина была девушкой моего покойного брата, женщиной, которая умела сосать. Я особенно любила маленькую Марсию, чем Марина умело пользовалась. После смерти Фестуса она выжала из меня всё – сочувствие, чувство вины и (своё бесстыдное предпочтение) деньги.
«Должны быть правила», — мрачно продолжил Петро. Он сидел на моём крыльце, закинув большие ноги на прогнившие перила, загораживая лестницу. В отсутствие активности он уплетал миску слив. «Я не позволю нам выглядеть непрофессионалами».
Я указал на то, что главная причина, по которой мы выглядели как бродячие собаки на рынке, заключалась в том, что мы проводили время, слоняясь по винным барам, потому что мы потерпели неудачу
чтобы привлечь хоть каких-то платежеспособных клиентов. «Джулия не доставляет никаких хлопот. Она только и делает, что спит».
«И плачь! Как можно впечатлить посетителей, когда новорождённый плачет на одеяле на столе? Как можно допрашивать подозреваемую, вытирая ей зад? Во имя богов, Фалько, как ты можешь тайно вести наблюдение с детской кроваткой, пристегнутой к спине?»