Я занялся поиском должников и проверками морального состояния потенциальных женихов для осторожных семей (хорошая двойная ловушка, потому что я мог тайком спросить женихов, не хотят ли они оплатить финансовое состояние семей). Несколько дней я был преданным личным информатором. Когда это надоело, я вытащил большой палец из пустой вазы на высокой полке, вне досягаемости Нукса, и спустился на Форум, чтобы попробовать разозлить Анакрита.
Ему передали столько отвратительных находок люди, считавшие, что награда всё ещё действует, что для расследования пришлось выделить отдельную комнату и двух специальных писцов. Беглый взгляд подсказал мне, что большинство отвратительных находок следовало бы отклонить, но чиновники принимали и регистрировали всё. Анакрит продвинулся лишь до разработки формы, которую должны были кропотливо заполнять его писцы. Я бросил в глаза найденный Гаем носок, отказался предоставить положенную половину свитка с подробностями, с вожделением выглянул из-за двери строго личного кабинета Анакрита и снова исчез.
Я уже повеселился. На этом можно было бы и остановиться. Но вместо этого, раздосадованный словами Гая и тем, что я сам подслушал на вечеринке у Юлии, я решил пойти к Лоллию.
Моя сестра Галла еле сводила концы с концами, имея неопределённое количество детей и не получая поддержки от мужа. Она снимала ночлежку у Тройничных ворот. Её можно было бы описать как прекрасное поместье на берегу реки с потрясающими видами и солнечной террасой, но не для тех, кто её видел. Здесь вырос мой любимый племянник Ларий, прежде чем у него хватило ума сбежать и стать росписчиком стен в роскошных виллах Неаполитанского залива. Теоретически здесь жил Гай, хотя он редко появлялся, предпочитая воровать колбасу у уличных торговцев и сворачиваться калачиком по ночам в портике храма. Здесь, крайне редко, можно было встретить лодочника Лоллия, перевозившего воду с Тибра.
Он был ленив, лжив и жесток – вполне цивилизованным по меркам моих зятьев. Я презирал его больше всех остальных, за исключением Гая Бебия, напыщенного таможенника. Лоллий тоже был уродлив, но настолько самоуверен, что каким-то образом убеждал женщин в своей жизнеутверждающей привлекательности. Галла попадалась на его удочку – каждый раз, когда он возвращался к ней от других. Его успех у трактирных девчонок был просто невероятным. Они с Галлой постоянно пытались укрепить свой брак, говоря, что вступают на этот пораженческий путь ради детей. Большинство детей, когда это случалось, убегали к моей матери. Почти сразу же, как только эта жалкая парочка якобы воссоединялась, Лоллий начинал играть в «закинь кролика в нору» с какой-нибудь новенькой пятнадцатилетней цветочницей; Галла неизбежно узнавала эту новость от доброго соседа, и однажды ночью, шатаясь, приходил домой под утро и обнаруживал, что дверь заперта. Это, казалось, всегда его удивляло.
«Где Гай?» — закричала Галла, когда я вошел в их грязное жилище и попытался очистить свой ботинок, наступив в миску с собачьей кашей, оставленную в коридоре.
«Откуда мне знать? Твой немытый, недисциплинированный тряпичник — не мое дело».
«Он приходил к тебе».
«Должно быть, это было два дня назад».
«О, правда?» Неудивительно, что юный Гай разбушевался. Галла была никудышной матерью. «Что ты собираешься делать с Ларием?»
«Ничего, Галла. Не спрашивай меня снова. Ларий делает то, что хочет, и если это означает покраску стен вдали от Рима, я его не виню».
«Где Лоллий?» — взревел я, так как мне еще не довелось встретиться с Галлой лицом к лицу и я все еще не был уверен, из какой комнаты она кричит.
«Кому какое дело? Он же спит». По крайней мере, он был дома.
Я выследил этого невзрачного мерзавца и вытащил его из-под грязного валика, где он храпел, обхватив рукой пустой кувшин. Вот как лодочник представлял себе супружескую преданность. Галла тут же набросилась на него, услышав его ворчание, поэтому Лоллий подмигнул мне, и мы…
Мы вышли из дома, не предупредив, что уходим. Галла к этому привыкла.
Я повёл своего зятя к Бычьему форуму. Он, вероятно, был пьян, но всегда сильно хромал и ходил с трудом, поэтому мне пришлось терпеть неприятную задачу – поддерживать его в вертикальном положении. Казалось, от него дурно пахнет, хотя я и старался не прижиматься к нему слишком близко, чтобы это заметить.