«И Плебейские игры в ноябре», — напомнил я ей. Я заметил их раньше, когда заглядывал ей через плечо.
«Доверяйте республиканцам!»
«Доверяй плебею», — сказал я.
«Но что это значит?» — возбуждённо спросила Клаудия. Она думала, что мы раскрыли всё дело.
Юстин откинул назад аккуратно остриженную голову и посмотрел на закопченную лепнину потолка. «Это значит, что Марк Дидий нашёл себе отличный повод провести большую часть следующих двух месяцев, развлекаясь на спортивных аренах нашего великого города, — и всё это называть работой».
Но я грустно покачал головой. «Я работаю только тогда, когда мне платят, Квинтус».
Хелена разделяла моё настроение. «К тому же, Маркусу нет смысла слоняться по Цирку, если он до сих пор не имеет ни малейшего представления, кого или что ему следует искать».
Это было похоже на большую часть работы по наблюдению, которую я когда-либо выполнял.
XIX
Петроний Лонгус был настроен на организацию. Его встреча с лодочниками Тибра оказалась такой же бесполезной, как я и предсказывал, и он заявил, что нам следует прекратить бессмысленные попытки гадать, кто загрязняет воду. Петроний собирался разобраться с нашими делами. (Он собирался разобраться со мной. ) Он наведёт порядок. Он привлечёт новую работу; он спланирует нашу нагрузку; он покажет мне, как создавать богатство с помощью невероятной эффективности.
Он проводил много времени, составляя карты, пока я слонялся по городу, разнося судебные повестки. Я приносил скудные денарии, а Петро записывал их в замысловатые бухгалтерские книги. Я радовался, что он избегает неприятностей.
Петроний, казалось, был счастлив, хотя я начал подозревать, что он что-то скрывает, ещё до того, как я случайно прошёл мимо караульного домика вигилов и меня окликнул Фускул. «Эй, Фалько, неужели ты не можешь занять нашего начальника? Он всё время хандрит и мешается».
«Я думала, он либо у нас в офисе сеет хаос среди моих клиентов, либо флиртует».
«О, он тоже так делает — заглядывает посмотреть на свою медовую булочку, когда наконец оставляет нас в покое».
«Ты меня угнетаешь, Фускул. Нет надежды, что он бросил Мильвию?»
«Ну, если бы он это сделал», — весело сказал мне Фускул, — «твои клиенты были бы в безопасности; мы бы вернули его сюда навсегда».
«Не обольщайтесь. Петроний любит жизнь вольного художника».
«Ну конечно!» — рассмеялся надо мной Фускулус. «Вот почему он постоянно достаёт Краснуху, прося её об отсрочке».
«Но он этого не понимает. Откуда же Краснуха знает, что Мильвия всё ещё живая наживка?»
«Откуда Краснуха вообще что-то знает?» — у Фускула, конечно же, была теория. У него всегда была. «Наш верный трибун сидит в своём логове, и информация по атмосфере течёт прямо к нему. Он сверхъестественный».
«Нет, он человек», — уныло ответил я. Я знал, как действует Краснуха, и это было чисто профессионально. Он хотел прославиться как офицер-вигил, а затем подняться до высших чинов Городской когорты, а может быть, даже пойти служить в преторианскую гвардию. Его приоритеты никогда не менялись; он стремился к
крупных преступников, поимка которых вызвала бы переполох и обеспечила бы ему повышение. «Держу пари, он постоянно следит за Мильвией и её замечательным мужем на случай, если они возродят старые банды. Каждый раз, когда Петроний будет приходить к нему домой, его будут регистрировать».
Фускул согласился в своей обычной непринужденной манере: «Ты прав. Это не секрет, хотя наблюдение сосредоточено на старой карге. Рубелла считает, что если банды и соберутся снова, то это будет Флакцида».
Мать Мильвии. Впрочем, Петро жил не лучше, потому что Корнелла Флаччида жила с её дочерью и зятем. Ей пришлось переехать к ним, когда Петроний осудил её мужа-бандита, чьё имущество было конфисковано. Ещё одна причина не связываться с этой прелестной штучкой, если у Петро было хоть немного здравого смысла. Отец Мильвии был мерзким типом, но её мать была ещё опаснее.
«Итак, когда же», — весело спросил Фускул, — «мы можем ожидать, что ты спокойно поговоришь с Бальбиной Мильвией, прелестным цветочком преисподней, и убедишь ее оставить нашего дорогого вождя в покое?»
Я застонал. «Почему мне всегда приходится делать грязную работу?»
«Почему ты стал информатором, Фалько?»
«Петрониус — мой старый друг. Я не могу действовать за его спиной».
«Конечно, нет», — ухмыльнулся Фускул.
Час спустя я стучал в огромный бронзовый молоток в форме антилопы, которым вызывал привратника в роскошном доме Мильвии и Флориуса.
ХХ
Если я когда-нибудь и обзаведусь собственными рабами, среди них точно не будет привратника. Кому нужен ленивый, щетинистый, крысиный наглец, слоняющийся по коридору и оскорбляющий вежливых посетителей – если он вообще сможет заставить себя впустить их? В поисках подозреваемых информатор тратит больше времени, чем большинство людей, проверяющих эту презренную расу, и я уже привык быть готовым выйти из себя прежде, чем меня примут в какой-либо престижный дом.