«Ошеломительно!» — усмехнулся я. «Я уйду — но только потому, что всё равно собирался». Так я и сделал. Конечно же, Мильвия посмотрела на меня с сожалением, что её драма закончилась.
Я лгал, когда предположил, что именно она должна положить конец этому роману. Если бы Петроний захотел, он бы легко разнес ворота крепости прямо у неё на глазах. У него было достаточно практики.
Единственная проблема заключалась в том, что так много людей советовали ему это сделать, что это постоянно подогревало его интерес. Мой старый друг Луций Петроний Лонг всегда ненавидел, когда ему указывали, что делать.
XXI
КОНЕЧНО, КТО-ТО ему сказал, что я там была. Я бы поспорил, что это была сама Мильвия.
По какой-то причине зрелище верного друга, самоотверженно пытающегося защитить его от беды, не вызвало у Луция Петрония теплых чувств к верному другу. Мы крупно поссорились.
Это делало совместную работу некомфортной, хотя мы и настаивали, поскольку ни один из нас не признавал его вины и не хотел расторгать партнёрство. Я знал, что ссора не продлится долго. Нас обоих слишком раздражали напоминания о том, что они говорили нам, что ничего не получится. Рано или поздно мы всё равно помиримся, чтобы доказать скептикам, что они ошибались.
Так или иначе, мы с Петро были друзьями с восемнадцати лет. Разлучить нас могла лишь какая-то глупая девчонка.
«Ты говоришь как его жена», — усмехнулась Хелена.
«Нет, не знаю. Его жена велела ему отправиться в долгий поход в Месопотамию, а там прыгнуть в Евфрат с мешком на голове».
«Да, я слышал, что на этой неделе у них состоялась еще одна дружеская беседа».
«Сильвия принесла ему уведомление о разводе».
«Майя сказала мне, что Петро бросил в нее камень обратно».
«Необязательно, чтобы она его передала». Уведомить другую сторону посредством уведомления было вежливым жестом. Злобные женщины всегда могли превратить это в драму. Особенно женщины с внушительным приданым, которое нужно было вернуть. «Она выгнала его и не пускает домой; этого достаточно, чтобы доказать её намерение расстаться. Если они будут жить порознь ещё долго, уведомление будет излишним».
Петроний и Сильвия уже расставались. Обычно это длилось день-два и заканчивалось, когда тот, кто отсутствовал, шёл домой кормить кошку. На этот раз раскол начался несколько месяцев назад. Теперь они прочно укрепились. Они фактически поставили частоколы и окружили себя тройными рвами, уставленными кольями. Заключить перемирие будет непросто.
Не испугавшись одной неудачи, я заставил себя пойти к Аррии Сильвии. Она тоже слышала, что я ходил к Мильвии с мольбами. Она выгнала меня в два счета.
Это был очередной напрасный труд, который лишь усугубил ситуацию. По крайней мере, поскольку Петро отказался со мной разговаривать, я избежал его критики в адрес моей миротворческой миссии к его жене.
На дворе был сентябрь. На самом деле, мы с Петро поссорились в первый день месяца, в календы, которые, как иронично заметила Елена, были праздником Юпитера-громовержца. Видимо, прохожие в Фонтанном дворе, подслушавшие наш с Петро разговор, решили, что бог пришёл погостить на Авентин.
Три дня спустя, также в честь Юпитера Громовержца, начались Римские игры.
Два молодых брата Камилла использовали свое аристократическое влияние (благодаря которому они нашли много сестерциев), чтобы раздобыть хорошие билеты на первый день.
Всегда находились держатели облигаций с зарезервированными местами, которые передавали их спекулянтам. Потомки героев войны, продававшие свои наследственные места.
Потомки героев, как правило, корыстны – в отличие от самих героев , конечно. Поэтому братья Елены раздобыли места и любезно посадили нас. Для меня возможность посидеть с хорошим видом стала альтернативой толпе на свободных террасах.
Юную Клавдию Руфину официально представили в Римском цирке. Наблюдая за тем, как десятки гладиаторов рубят на куски, пока император скромно храпит в своей позолоченной ложе, а лучшие карманники мира орудуют на публике, она покажет ей, в какой цивилизованный город её привела будущая свадьба. Милая девушка, она изо всех сил старалась выглядеть ошеломлённой всем происходящим.
Пронеся с собой подушки и большие носовые платки, которые можно было использовать в качестве шляп (когда-то это было противозаконным, но сейчас это терпимо, если не привлекать к себе внимания), мы отсидели парад и гонки на колесницах, затем отправились на обед, пока освистывали низших гладиаторов, а затем вернулись и оставались там до темноты.