«А как же великолепный Статий?» — ехидно спросил Петро.
Фронтинус взглянул поверх края своего блокнота. «Предположим, я скажу, что мы попросили Болануса, чтобы не отвлекать его начальника от более важной управленческой работы. Что ещё?»
«Свяжитесь с префектом Вигилеса…»
Он кивнул, хотя, судя по всему, понимал, что мы поручаем ему скучную работу, пока сами сбегаем. Тем не менее, мы были уверены, что оба контакта будут установлены. Он сделает это сегодня же утром, а потом продолжит допрашивать куратора и префекта, чтобы получить результаты. Он также не возражал против того, чтобы мы объяснили ему его обязанности; он сам принимал столько же хвалебных отзывов, сколько и нам. Для человека его ранга это было редкостью.
Мы надеялись, что расследование только набирает обороты. Новые улики, связанные с Азинией, похоже, придали нам сил. Но это было временно. Мы покинули конференцию, уже зная, что Фронтинус блефует, и в течение следующих нескольких дней нас обоих охватила депрессия.
Петроний измотался, опрашивая председателей, что было довольно уныло, и пытаясь допросить уличных проституток, что было просто опасно. Он почти ничего не узнал от них. Тем временем мне наконец удалось связаться с Боланом, который теперь, казалось, постоянно находился на месте. Когда я его поймал, он выглядел странно подавленным. Он сказал, что проводил обыски в замках и других частях акведуков по всей Кампанье; пока ничего не нашёл. Я опасался, что его предупредили о необходимости помешать. Готовый пустить в ход всю мощь консула, чтобы надавить на начальство, я спросил его прямо, но Боланий всё отрицал. Пришлось предоставить ему самому разобраться с этим.
Мы достигли низшей точки. Это понимали и я, и Петро. Если бы нам не повезло, мы бы зашли так далеко. «Римские игры» доживали последние дни. Проклятые «Зелёные» собирались опередить «Синих» в общем зачёте гонок на колесницах. Несколько прославленных гладиаторов потерпели неожиданные поражения и отправились в ад, разбивая женские сердца и разоряя своих тренеров. Драматичные выступления, как всегда, были ужасающими.
Как обычно, никто, кроме меня, не осмелился этого сказать.
И дело ускользало от нас.
XXXV
МЫ НЕ СОБРАЛИСЬ завершить расследование к концу Ludi Romani.
Я ожидал, что Юлий Фронтин отплатит нам. Вместо этого он признал, что без дальнейших подсказок мы в тупике. Он сократил наш гонорар. Он вёл с нами жёсткие переговоры. Не имея решения, которое можно было бы предложить императору, он лишился и славы, поэтому, должно быть, почувствовал, что мы ему нужны.
Единственным нашим достижением стало то, что расследование Петро позволило нам узнать несколько имён женщин, пропавших без вести в прошлом. Большинство из них были проститутками. Другие представители той же профессии назвали их имена, и когда мы ругали их за то, что они не сообщают об исчезновениях в вигилы, они в половине случаев настаивали на своём. (Иногда им приходилось заботиться о детях; иногда сутенёры этих женщин замечали, что они лишились части средств к существованию.) Никто так и не связал эти инциденты; честно говоря, никто этим не интересовался. Было сложно составить достоверное и полное досье по старым делам, но мы с Петро чувствовали, что в последнее время их число растёт.
«Он стал смелее», — сказал Петро. «Обычная схема. Он практически не поддаётся разоблачению. Он знает, что ему это сойдет с рук. Он зависим; ему всё больше нужны острые ощущения».
«Он думает, что он непобедим?»
«Да. Но он неправ».
«Да? А если мы не сможем найти ключевую подсказку к его личности?»
«Не думай об этом, Фалько».
Связать ни одну из первых двух найденных нами рук с пропавшими женщинами было невозможно. В знак согласия мы регулярно копировали список жертв Анакриту, чтобы он мог связать его с чем-нибудь, о чём сообщалось куратору. Он так и не ответил. Зная его, он никогда не читал то, что мы ему присылали.
Мы надеялись, что предыдущие случаи дадут больше информации. Но это было безнадёжно. Похищения были слишком давними. Даты были неопределёнными. Этика профессии не позволяла друзьям женщин помогать. Вид проститутки, к которой подошёл мужчина, вряд ли вызывал любопытство у окружающих. Все женщины, по всей видимости, исчезли с улиц без каких-либо свидетелей.
По крайней мере, мы достигли некоторого прогресса, о котором можно было сообщить консулу. На следующей встрече Петроний предложил Фронтину призвать стражников.
чтобы помочь нам наблюдать за происходящим в последний вечер Игр; он хотел заполнить территорию вокруг цирка наблюдателями в штатском, которые бы пристально следили за проститутками.