Енот ощерился, то ли сердясь, то ли улыбаясь:
— Сядь и слушай!
Сказано это было так властно, что Агаше привиделась рассерженная мать с мокрым полотенцем в занесённой для удара руке. Случалось, отхаживала Панна дочурку, заигравшуюся с лешим и опоздавшую к ужину. Не так больно, как обидно.
Хотелось бы возразить, да ноги подкосились от яркого видения, шлёпнулась ведьмочка задом на лавку. Енот милостиво кивнул:
— Панна, почитай, четверть века на Ореховку угробила. Больше не желает. Смена есть, что ещё надо?
— Разве Верховная позволяла маме на покой уходить?
— Нет. Потому и пришлось хитростью действовать.
— Обманом, — уточнила Агаша.
— Пусть обманом. Разве плохое наследство досталось? Места родные, люди знакомые, храмовник сильный. Неизвестно, что тебя за назначение ждало.
— Получается, матушка позаботилась, свои обязанности перекладывая?
— Верно. Так и есть.
— А вот зря Панна так думает, — не выдержал Стусик, выглядывая из-за печи, — не справится девчонка.
— Это ещё почему? — недоверчиво посмотрел в его сторону Харитон.
— Почему вдруг не справлюсь?! — одновременно с енотом спросила ведьмочка.
— Вот увидите, — философски заметил сверчок, прячась в свою щель.
Агаша, припомнив разговор о предсказании дальней ведьмы, тяжело вздохнула. Стусик старого ворона опасается, не иначе! Знает, кто это, вот и не верит в силы юной ведьмы. Она и сама, помня вчерашнюю битву, сомневалась в своих способностях. Можно, конечно, на храмовников надеяться, Залихват обещал за озером караульных поставить, да только вряд ли они Элелю помогут. Ведьма уже не сомневалась, что любимый спешил к ней, а угодил в аномалию. Готова была сама туда идти, да можно ли Ореховку бросить? Вдруг вернуться не получится!
— Прав Стусик, — Агаша обхватила голову ладонями, поставив локти на стол и глядя прямо перед собой, — вот и дедушка-леший велел матери рассказать об аномалии. Тоже думает, что мне с ней не совладать.
Харитон забрался на стол и посмотрел девушке в глаза:
— Что за аномалия? Говори. Я Панне передам.
— Точно передашь? — недоверчиво прищурилась Агаша.
— Точно.
Ведьмочка выпрямилась, скрестила руки на груди и начала рассказ, попутно приводя собственные представления в порядок.
***
Увлеклась и не заметила, как её слушатель уснул. Харитон лежал на столе в расслабленной позе и разве что не похрапывал. Это что же? Она зря тут распиналась? Стоило девушке дёрнуть бессовестного енота за безвольно висящую лапку, как он заговорил. Испугалась Агаша, чего скрывать! Животное, всё так же растянувшись мягким ковриком, вещало голосом Панны:
— За озеро ходить не смей! Пусть храмовники разбираются, раз взялись. Тебе обычной нечисти хватит, от которой ведьмы-хранительницы по закону должны людей защищать. Мы тут поразмыслим, постараемся понять, что это за напасть. Надо будет — придём. Поняла?
— Когда придёте? — ничего не обещая, переспросила ведьмочка. — Мама!
Енот дёрнулся в конвульсии, завозился, сел и смерил Агашу строгим взглядом:
— Не ори! Глухих нет.
— Она не ответила! Мама не ответила, когда вернётся.
— Я спать! Устал с дороги, — Харитон сполз со стола на лавку, оттуда на пол и поцокал коготками по доскам, направляясь к печи. Забрался к своему узелку и уже оттуда попросил: — Дай, что ли, подушку какую.
Агаша принесла ему вышитую думочку, запихала в подпечек. В ответ из присвоенного наглым енотом логова донеслось мирное посапывание.
— И как это всё понимать, — прислушалась Агаша, — уже уснул?
— Долго ли... — подтвердил её предположение выползший на лавку Стусик.
— Может, стоит с матушкой через шар связаться? — размышляла ведьма.
— Бесполезно. Он только показывает, не говорит.
Девушка присела на корточки, глядя прямо на сверчка:
— Я тебя очень прошу, расскажи о старом вороне.