Не все ореховцы отнеслись к визиту молодой ведьмы с доверием. Начала со двора Лавдюхи. Поворожила, средства в дождевую бочку налила, объяснила проворному жильцу старухи, как опрыскивать растения, расспросила его о Карачалии, мирно почивавшем в доме, да пошла дальше. Соседи Лавдюхи, глядя на опытную хозяйку, последовали её примеру, пустили ведьму в сад, позволили поколдовать и заплатили за труды. Дальше кое-кто отказался, потом ещё три двора с благодарностью приняли помощь, снова несколько человек отказались. Добравшись до противоположной околицы, ведьма собралась идти на хутор, но тут её разыскали опомнившиеся мужики, умоляя вернуться к ним. Мол, не сразу разобрались, что к чему, теперь видят, что не зря Агафья помочь решила. Шелкопряд — препротивная напасть. Пришлось делать второй круг по деревне. На лес сил у Агаши не хватило, да и солнце село — решила отложить обработку на потом, а для начала с лешим посоветоваться, может, и лишнее это — дубы и берёзы опрыскивать.
Хутор встретил ведьму подозрительной тишиной. Ни сверчок, ни енот носу не показали из своих убежищ. Агаша кинула заработанные монеты в материнскую заначку и отправилась в постель. Вот и не делала ничего особенного, а с ног валилась, будто десяток монстров одолела. Такие они — хозяйственные заботы.
Разбудило Агашу шуршание в печной трубе. Девушка сонно потёрла глаза, прислушалась, огляделась. Сквозь задвинутые шторы пробивались лучи рассветного солнца. Рань какая! Шорох не прекращался.
— Стусик, это ты? Харитон! Кому там неймётся?
Ответа не последовало. Что за дела? Вылезать в прохладу из-под тёплого одеяла не хотелось. Пришлось-таки, ведь шум так и не прекращался. Агаша набросила на плечи шаль и вышла в горницу. Никого. Снова покричала своим жильцам. Не отозвались. Кто же тогда шурует в трубе? Будто в задвижку колотится! Открыла малую дверцу и чуть не получила удар в лицо. Едва отстраниться успела. В комнату влетела змейка с крылышками, в которой Агаша узнала послание Верховной ведьмы. Что-то случилось! Просто так Гордана редкими артефактами разбрасываться не станет.
Сверкающая разноцветной шкурой змейка подлетела к столу, свернулась на нём в кольцо, убрав прозрачные крылышки. Изумлённая Агаша опустилась на лавку, наблюдая, как из центра артефакта поднимается призрачный луч, принимая вид сердитого лица Горданы. Раздался немного искажённый, казавшийся плоским голос верховной ведьмы:
— Панна! Где твоя дочь?! Ей пора отправляться к месту назначения. Ты обещала задержать Агафью только на три дня. Знай, если не явится сегодня или завтра, отдам деревню другой выпускнице.
— Матушка ещё не вернулась, — пролепетала Агаша. — Что мне делать? Бросать Ореховку и уезжать, не дождавшись?
Она замолчала, не решаясь сказать про аномалию. Вряд ли Гордана позволит заняться спасением Элеля, скажет, что это забота храмовников. Да и с Кругами Залихват может справиться один. Только бы Панна вернулась. А она, как сообщил Харитон, не собирается обратно. Сказать об этом верховной? Не говорить?
Пока ведьмочка соображала, как лучше поступить, артефакт принял послание как завершённое. Змейка снова расправила крылья и вылетела в трубу.
***
Почтовый артефакт исчез, а ведьма так и сидела, рассматривала приоткрытую малую дверцу в печи, слушала, как в трубе шумит ветер. На младших курсах академии Агаша мечтала о летучих змейках — видела их всего раза три, когда Панну приглашали на очередной шабаш. Позже поняла, что вестницы Горданы редко приносят радость. Мать с ведьминских собраний возвращалась понурой и сердито шипела ругательства. Уж очень не нравилось Панне подчинённое положение и вечные придирки верховной. Всему виной была любовь, вернее, невозможность создания полноценной семьи с любимым мужчиной.
Почему родители не могли жить вместе, Агаша не знала. Все попытки расспросить мать завершались сердитыми окриками — тема была болезненной для Панны. Хранительница Ореховки чувствовала себя счастливой только в те редкие дни, когда покидала хутор. Однако её приподнятое настроение держалось недолго.
Принять решение, как поступить, у Агаши не получалось. Правильнее всего было бы отправиться к верховной за назначением, бросив деревню на произвол судьбы. Всё-таки мать поступила нечестно, сбежав к мужику и взвалив на дочь необходимость разбираться с возникшими трудностями. С другой стороны, Агаша не сомневалась, что, будь Панна в Ореховке, спасать Элеля она бы не стала. Может, это удача, что всё так сложилось? Не иначе, как сама Ехидна помогает юной ведьме выручить любимого!