- Господин, как вы могли поклониться этой тетке? - тут же потерял свою серьезность рыжик, сев в машину, он перестал изображть из себя брутального мачо.
- Идиот, это стратегический ход! - дал ему подзатыльник Томоки, - Заводи давай машину, твоя очередь за рулем сидеть!""
- Неужели стратегический ход? - рыжик потер затылок, словно и не было ничего, и завел машину, - Все таки наш господин гений, будущий отец, а мы будем при нем и зарплаты наши увеличатся!
- Дубина, ну не при господине же! - Томоки снова дал подзатыльник Коте. Кота обиженно засопел, но спорить не стал.
Гинта рассмеялся от души, да, Кая не хватает, обычно он не дает им распоясаться. Мобильник завибрировал в кармане, взглянув на экран телефона, улыбка с лица Гинты тут же пропала.
"Вас ожидает отец"
Ни добрый день, ни уважаемый юный господин, Гинту ни во что не ставили люди отца. Это лишь номинально Гинта будущий наследник, однако на деле его ни во что не ставили. Люди брали пример с отца. Увидев лицо господина друзья напряглись и перестали разговаривать.
****
В кабинете стояла тишина, а потом послышался звук удара. Мужчины вздрогнули, они переглянулись, но остались на месте. Уже давно они дали друг другу обещание, что свергнут старого хрыча. Когда их господин станет главой, они никогда не позволят, никому поднять руку на господина и даже этому старику. Но сейчас, сейчас они пока не могут ничего сделать.
Лицо Коты покраснело и стало одного цвета с волосами, он опустил голову и до боли сжал кулаки. "Ненавижу" - прошептал он почти без звука.
Отец Хана кричал и плевался слюной почти час, по его словам Гинта должен был просто предъявить им ультиматум, или они работают молча, или увольняются. Зачем Гинта дал общещание о пособии, но ответов отец не хотел слышать и только кричал: "Ты ущербное отродье, как ты посмел какую-то старуху назвать матерью! Кусок дерьма, ты посмел поклониться простым рабочим?" Отец бил Гинту тростью по ногам, но Гинта стоял молча. Он знал, что для отца не существует мнения кроме его собственного.
Гинта вышел из кабинета с кроподтеком на скуле, верные друзья были готовы подхватить его, но движением руки Гинта показал, что все в порядке. Друзья Гинты молчали и отводили глаза, они не хотели, чтобы их господина кто-то видел в таком виде, и даже они.
"Есть хочу" - сказал Гинта, и трое юношей отправились в ресторан. Ему было тяжело дышать в доме, он хотел сбежать, но нельзя, один раз он пытался сбежать.
***
Гинта и его спутники заехали в ресторан традиционной кухни, они сняли обувь у входа, и их проводили в общий зал, мужчины уселись за низким столиком. Кота и Томоки снова начали спорить, пытаясь развеселить господина, не замечая, что за ними внимательно наблюдают.
9. Почти поцелуй
Кота и Томоки с аппетитом налетели на якинику, они выкладывали тонко-нарезанные кусочки говядины на гриль, а потом заворачивали их в листья салата, макали в соус и отправляли в рот. Молодые люди запивали все холодным пивом и продолжали бурно обсуждать выступление на заводе.
Однако Гинта не разделял их радости, правильно ли он поступил, верный ли выбрал путь? Отец был взбешен, его глаза были наполнены яростью, он снова называл Гинту ущербным, а Гинта не мог ничего сказать. Он боялся отца? Да, боялся. Любовь, ярость, ненависть перемешались в нем к отцу. Он его ненавидел, и он им восхищался....
Гинта медленно жевал, совсем не ощущая вкуса. Что-то царапало его изнутри и не давало расслабиться. Ему казалось, что кто-то наблюдает за ним, каждое его движение считывалось и оценивалось. Неужели снова готовят западню?
Он размял шею и кисти, мстительно улыбнулся, короткий клинок словно напоминая о себе, ткнул его в бок. А Гинта едва удержался, чтобы не рассмеяться, ну вот, хоть что-то хорошее. "Господин, я же говорил, самое лучшее лекарство для мужчины - это свежее мясо! Вы поели и начали сразу улыбаться! "Отойду ненадолго" - холодно улыбаясь, ответил Гинта. Ребята напряглись, и хотели последовать за господином, но Гинта не позволил. Хорошо, что Кая нет сегодня, с ним так легко не договоришься.
Разминая плечи, Гинта отправился в мужской туалет. Он вытащил клинок и встал наготове за дверью. Ну уж нет, это его личное дело, тот, кто следил за ним, ни за что не упустит возможность, когда Гинта останется один. Он услышал шаги, спокойные, мужские шаги. За столько лет Гинта научился определять шаги.
Когда он был маленьким, он должен был всегда сидеть с прямой спиной, он должен был быть безупречным, ему нельзя было показывать эмоции. Он часами сидел один в комнате и упражнялся в каллиграфии, иногда его клонило в сон, поэтому Гинта научился спать сидя с выпрямленной спиной. Но как только его сознание выхватывало шаги из пустоты, Гинта тут же открывал глаза и продолжал ровно вырисовыввать иероглифы. Если он что-то делал не так или не понимал, отец давал ему пощечину, но хуже всего, когда отец называл Гинту ущербным и просто уходил.