Так забавно. Как будто про меня пишут анекдот: сидели однажды коп, та, что торговала женщинами и по совместительству подозреваемая в убийстве, пили чай. Я искренне не понимала, почему этот мужчина возится со мной. Но, с другой стороны, была ему благодарна. Возможно, оставаться сейчас одной не самый лучший вариант.
Когда молчание затянулось, Люк заговорил первым:
- Мои ребята ищут ту, что отвлекала Софи. Как ее? Клариса? – мое тело пробрала мелкая дрожь, что не осталось без внимания. Появился взгляд «полицейского». – Рассказывай.
Какой же он… До чертиков проницательный, чтоб его!
- Ее нашел Себастиан, - меня передернуло. Само воспоминание было болезненным, не говоря уже о словах.
Люк остановился, не донеся чашку до губ. Серые глаза приобрели оттенок грозового неба, лицо помрачнело.
- Мои люди ее не найдут?
- Нет, - сморгнула непрошенную слезу и прочистила горло. – Если что-то хочешь узнать, то, думаю, лучше спрашивать у него напрямую.
- Она ведь была твоей подругой? – я кивнула, а мужчина накрыл своей большой ладонью с тонкими пальцами мою руку, которая лежала на столе. – Мне жаль.
- Это все, что ты можешь сделать? – зло посмотрела на него. – Ты же, мать твою, коп, - практически прошипела.
- Ты многого не знаешь, - Люк нахмурился. – Единственное, что мне под силы – найти того, кто действительно виноват, чтобы то же самое не произошло с тобой.
Я раздраженно скинула его руку и встала с места.
- Думаю, тебе уже пора, - посмотрела на черный горизонт. Прямо, как мое будущее.
- Да, ты права, - полицейский кивнул и встал. – Доброй ночи, Кэролин.
- Доброй ночи, Люк.
В ту ночь мне спалось очень плохо. Каждый раз, закрывая глаза, я видела черную дыру на том месте, где ее быть не должно, а вокруг все было окрашено красным, бордовым. То и дело глотая воздух, я просыпалась в истерике, но понимала, что ничего не исправить.
С приходом утра состояние не изменилось. Стоило только солнцу показаться над городом, как глаза открылись автоматически. Хотя, к этому моменту я и не спала, а лежала с закрытыми глазами и молилась, чтобы мне все приснилось. Но, увы, нет. Некогда светлая и уютная квартира стала клеткой воспоминаний и невыносимой тоски. Каждый уголок, каждый предмет в этом пространстве теперь напоминал о счастье, которое когда-то царило здесь, а теперь лишь угнетал своим молчаливым присутствием. Белые стены, которые когда-то слышали смех и разговоры, теперь отражали лишь эхо горечи и утраты, словно сами стали свидетелями трагедии, развернувшейся в другом месте. Теперь ее уют превратился в тюрьму, где каждый миг напоминал о том, что было потеряно навсегда. И как же страшно было думать, что я чувствовала бы в стенах клуба.
В моменты, когда мне не спалось той ночью больше обычного, я приняла решение о продаже клуба. Одного убийства было достаточно, чтобы я одумалась и перестала питаться той мизерной властью и достатком, что были. Но второе убийство сказало мне, что нужно завязывать полностью. Если доживу – отучусь на кого-нибудь. Если нет – у Майкла будут деньги с продажи: я еще по совершению восемнадцатилетия написала завещание на его имя. Глупо, конечно, но будто чувствовала, что когда-то это пригодится.
Нашла на холодильнике визитку своего юриста и, набрав на новом телефоне, номер слушала гудки.
- Мисс Морриген, доброе утро. Удивлен, - послышался с другой стороны почти старческий голос.
- Доброе утро, мистер Гудвин. Я знаю, что вас спрашивали, поэтому передайте людям, которые хотели мой клуб, что я готова его продать.
Мужчина закашлялся.
- Неожиданно, - быстро поправился. – А главное время такое… неоднозначное.
- Да, именно. Поэтому я согласна на любую сумму.
- Я подготовлю все документы, - по голосу слышала улыбку.
- До свидания.
- До свидания, мисс Морриген.
Завершила звонок и пошла одеваться. Нужно было забрать свои вещи из кабинета, пока сделка оформляется. Я знала, что все случится быстро.
Накинув широкие белые джинсы и голубую майку, залезла в кроссовки и взяла ключ от Ровера.
Город по-прежнему был пустоват, но, по сравнению со вчерашним днём, на площадках и в парках бегали дети, а их родители пили кофе из бумажных стаканов и тихонько беседовали. Проезжая улицу за улицей, я словно видела всё впервые: деревья уже зеленые, набирали цвет, яркое утреннее солнце оставляло блики на всех отражающих поверхностях, а гул машин звучал четче. Словно я пробудилась от сна или наоборот, готовилась к долгому, беспробудному забвению.