- Уже готов, - он по-доброму улыбнулся и поцеловал меня в щеку, как только подошел. – Идем?
Как только мы приехали в церковь, по телу прошла холодная дрожь. Давненько я тут не была. Внутри уже было полно народу, а родители стояли на самом входе, встречая пришедших.
Красные глаза Клер и вдоволь измятый платок говорили о том, что это последнее, чем бы она хотела сейчас заниматься. Я подошла, чтобы обнять и выразить свои соболезнования родителям друга. Мистер Стивенс похлопал меня по плечу, но стоило мне подойти к матери, как ее взгляд сменился с горюющего на яростный.
- Это ты виновата, - прошипела она мне в лицо и плюнула в него же.
В шоке я сделала резкий шаг назад, а Люк, наоборот, отгородил меня от Клер. Миссис Стивенс свирепо сверкнула глазами, её лицо исказилось от гнева. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее — неужели она действительно так зла на меня?
- Ты не понимаешь, о чем говоришь, - тихо произнесла я, стараясь сохранить спокойствие.
Люк стоял между нами, готовый вмешаться в любую секунду. Я знала, что он не позволит ей подойти ближе, но в то же время понимала, что эта ситуация может выйти из-под контроля. Я аккуратно взяла его за руку и потянула в сторону, вытирая лицо платком.
Всю службу старалась стоять в стороне, не попадаясь на глаза Клер. Я понимала, что она горюет, ведь Майкл был ее единственным ребенком. И ей было проще винить меня, ту, которой она могла хоть что-то сказать и сделать.
Но вместе с тем понимала, что когда-то давно она была права – я погубила Майка.
Когда служба подошла к концу, и когда люди начали расходиться, я почувствовала, что время действовать. Я не могла позволить Клер продолжать ненавидеть меня. Люк пытался меня остановить, но я все равно подошла к ней, сердце стучало в груди, а в голове крутились мысли о том, как всё это объяснить.
- Клер, - произнесла я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. - Я знаю, как тебе тяжело. Но я тоже потеряла Майка, и я не знаю, как жить с этим. - Она посмотрела на меня с недоверием, но в её глазах я увидела проблеск эмоций. Возможно, это был страх, возможно, горечь, но это был шаг к пониманию. - Я не хочу, чтобы ты страдала, - продолжала я. - Давай попробуем поговорить об этом.
Клер замерла, её губы сжались, как будто она собиралась что-то сказать, но вместо этого лишь развернулась и ушла.
Я обессилено опустила руки, которые протягивала к ней и поняла, что потеряла последнюю ниточку, что связывала меня с прошлой жизнью.
Глава 21
Утром следующего дня я проснулась от будильника Люка в соседней комнате и была полна решимости. Это чувство, словно свежий воздух, наполнило меня энергией. Мы вдвоем позавтракали, обсуждая мелочи, которые казались незначительными, но в то утро они дарили нам ощущение нормальности. Я пыталась сосредоточиться на его голосе, на улыбке, которая, казалось, была единственным светом в этом мрачном мире, но мысленно возвращалась к своему решению.
После завтрака мы оба сходили в душ, и горячая вода смыла остатки ночных переживаний. Я взглянула в зеркало и увидела в своем отражении человека, готового к переменам, хотя взгляд голубых глаз и потух. В дверях на улице мы попрощались. Мы разошлись в разные стороны, и я, сделав несколько шагов, почувствовала, как груз переживаний слетает с моих плеч.
Идя по улице, я старалась разгонять свои мысли, наполняя их новыми планами. Каждый шаг становился символом свободы, которую я искала. На душе стало легче. Я готова была встретиться с тем, кто прежде вызывал во мне ужас.
Уже стоя перед входной дверью своей квартиры, задумалась, а не совершаю ли я ошибку. Дверь была опечатана желтой лентой, которую я сорвала, замяв в руках. Поправила легкий свитер, оттянув его вниз, занесла руку над ручкой, но остановилась. Дрожь в руках появилась всего на мгновение, но, преодолев ее, я вставила ключ и сделала шаг в своё жилище.
Посреди гостиной все еще стоял стул, а кровь вокруг него уже высохла и напоминала корочку красного льда. Яркий свет из окна бросал длинные тени на пол, создавая иллюзию движения, как будто он всё еще сидел на этом стуле, погружённый в свои мрачные мысли. В воздухе царила тишина, только иногда прерываемая слабым шорохом, когда ветер за окном пытался проникнуть в это заброшенное пространство. Каждый угол комнаты хранил свои моменты, и, казалось, сама мебель помнила, что здесь произошло.
Я осторожно прошла к стулу и села возле него. Слезы сами по себе катились по щекам, в то время, как голова была пуста. Удивительно, как же сильно меня вымотал этот месяц.