Ехать плавать было уже поздно – март реально проявлял себя в медленном, но ежедневном нарастании жары, поэтому, окунувшись в одной из запруд, я пошёл обратно, а в городе купил маску и трубку, потому что свою, хорошую, но тяжёлую, оставил дома, опасаясь перевеса на внутреннем перелёте. Я, вообще, вспомнил про эти ограничения только в день отъезда, и избавился килограмм от пяти – тех вещей, которые счёл менее необходимыми, не подозревая о том, что самолётом компании Nok Air я полечу налегке, с рюкзаком за плечами и расстройством от потери багажа в голове.
Днём никакой информации о местах проведения праздника на ресурсе острова так и не появилось. Тогда в два часа, когда уже наступило самое пекло, я вышел из дома, решив расспросить местных жителей, которые наверняка должны это знать.
Первым делом я заглянул в кафе Марка и Ио, но они были не в курсе. Как владельцев заведения их волновало только то, что из-за Маха Бучи сегодня запрещено продавать алкоголь, однако ответ я получил достаточно скоро. В лавке-мастерской, где местные художники расписывают красками футболки, создавая незатейливые рисунки, пожилая женщина рассказала, что служба начнётся в пять часов в самом ближнем от нас месте рядом с Натоном. Поблагодарив её, я на всякий случай проверил эту информацию у другой женщины, вернулся домой, а уже без пятнадцати пять очутился на достаточно большой территории этого комплекса. Там, у одного из самых маленьких храмов уже собрались, в ожидании, люди. Их было немного – в основном женщины, человек пять молодых мужчин и влюблённая пара.
Когда монахи сказали, что можно заходить, одна бабушка, увидев, что я пришёл с пустыми руками, протянула мне букетик со свечой, ароматическими палочками и красно-жёлтыми цветами, обрамлёнными широкими листьями, похожими на ландыши.
– Вам надо? – поинтересовалась она.
– Ой, спасибо! – обрадовался я, взяв предложенный атрибут праздника.
Мы сняли обувь и, поднявшись по ступеням, прошли в достаточно небольшое помещение, центральную часть которого занимал подиум, где стояли ритуальные предметы, назначения которых я не знал, и сидели монахи. За ними находился алтарь, а пространство для посетителей располагалось по периметру форме буквы «П».
Все расселись на пол вдоль стен. У многих были с собой тексты молитв, а остальные могли взять здесь же подшитые брошюры с распечаткой. Мне в этом смысла не было, тем более тайскими буквами была записана только транскрипция, а сам язык службы, как я позже выяснил, представлял собой буддийскую лексику палийского канона – даже на слух он сильно отличался от ставшего мне уже привычным говора тайцев.
В храме нас было всего человек тридцать пять, среди них несколько детей и я – единственный фаранг, но моему присутствию никто тут не удивлялся. Кроме одного из монахов, который с любопытством рассмотрел меня, когда я поздоровался с ним на входе.
Здесь царила исполненная уюта домашняя атмосфера, час службы пролетел совершенно незаметно, а потом все вышли на квадратную, огороженную перилами галерею у стен храма и зажгли свечи и палочки на своих букетах. Тихой процессией мы три раза обошли вокруг храма, а потом потушили свечи и положили свои букеты на перила. Дым от палочек продолжал красиво подниматься вверх и трепетать от ветра, я не удержался и сделал несколько фотографий. Все пошли на вторую часть службы, но я на неё не остался – мне и так было достаточно впечатлений. А когда я зашёл в магазин 7/11, то увидел пожилого европейца, который с задумчивым видом стоял у холодильника с пивом и читал надпись о том, что в связи с важным буддийским праздником алкоголь сегодня не продаётся. Помедитировав немного на витрину, он печально вздохнул, сел в машину и уехал.
…Вечером я без труда нашёл сайт, посвящённый «И Цзин», но гораздо сложнее оказалось отыскать три Надиных гексаграммы – а именно столько раз можно гадать за один день на «Книге Перемен» – среди всех шестидесяти четырёх.
Первая из них имела седьмой номер и говорила о сознательном уединении и роли гадаемого, как выжидающего полководца, выбирающего нужную стратегию и оптимальное время для наступления.
Следующая, номер шестьдесят один, советовала работать в сотрудничестве, избегать переоценивать собственные способности и вести себя поскромнее.
Заключительная, пятьдесят первая, рассказывала о близком успехе, которому пытается кто-то помешать, о неприятном и неожиданном событии, которое не сможет навредить, а так же о том, что то, якобы, необходимое, чего стремится заполучить гадаемый, окажется совсем не таким, как ему представлялось, и он может смело и спокойно уступить это сопернику.