Ну и вот такие боли в спине напоминали об этом. А Алька ещё в четырнадцать лет пошла на полугодовые курсы массажа при медучилище. Как бы она не фыркала, но это была семья. А теперь ещё и Курико её натаскала, обучив своим умениям.
В семьдесят пятом году мне передали дело о закрытии одного из объектов. Тюрьма, а потом и вовсе карцер для содержания инфекционных заключённых. По факту, большая часть зданий была уже признана аварийной. Система охраны вообще не могла считаться таковой, а что заключённых, что охранников осталось с десяток всех вместе. Да и те скорее дружно сторожили то, что ещё осталось, от диких зверей случайно зашедших на территорию объекта.
Когда я приехала, меня встретил УАЗик-буханка. Настолько старый, что пока мы доехали, я замирала на каждой кочке, боясь, что вот сейчас он развалится. От пункта встречи, куда два раза в день ходил автобус из ближайшего городка покрупнее, мы ехали часа четыре. То есть впечатлений от поездки по просёлочной лесной дороге мне хватило за глаза. А когда мы вышли и я смогла осмотреться по сторонам...
- Это что, храм? - не поняла я.
- Один из. То, что вы видите, это парадные врата монастырского кремля. Сам монастырь построен на месте деревянной часовни. Она сгорела с большой частью острога. И был выстроен каменный храм. Сейчас это старейшее здание всего комплекса. Судя по датировкам, он лет на двести старше Спасской церкви в Иркутске! То есть является одним из первых каменных храмов в Сибири. - С удивительным интересом и живостью начал рассказывать мне старичок-водитель. - Со временем значение острога начало снижаться. Ведь в первую очередь это был важный пункт обороны, а поддерживающей торговой функции не было. Торговые пути лежали далеко отсюда. А вот каменное здание храма привлекало многих послушников и монахов, ищущих уединения и духовного подвига. Постепенно храм начинает расширяться. Выстраиваются три малых храма. Камень везут из каменоломен, расположенных в сорока километрах отсюда. Каменоломни, как таковые, возникли из-за необходимости добывать камень для строительства главного, центрального, храма. Знаете, как интересно строили? Осень, зиму и начало весны камень добывали, тесали и на подводах и санях везли к храму. А за короткое лето поднимали кладку. Позднее были выстроены четыре общих жилых крыла, и пятое здание, замыкавшее своеобразное кольцо, это большая трапезная на первом этаже и палаты настоятеля. Примечательно, что большая часть этих палат была открыта для посещения братией, так как там располагалась библиотека. И!!! Художественная мастерская! Иконы и фрески, частично сохранившиеся, и вы сможете их увидеть, были созданы именно здесь и руками местных мастеров. Три церковных престола были освещены в честь главных событий в жизни Девы Марии. Введение во храм, это вон та церковь со снесённым куполом. Вон та, напротив с ржавым шатром, это церковь Благовещения. Наиболее сохранившаяся это Рождества Христова. А центральный храм изначально был в честь Покрова Богородицы. Таким образом весь ансамбль отражает путь женщины, её силу и предназначение, и великую значимость материнской защиты, покрова. Да, монастырь был как вы понимаете мужским.
- Мужской монастырь, а все церкви в честь женщины? - усмехнулась я.
- Помилуйте, барышня! - всплеснул руками мой добровольный экскурсовод. - Понимание ценности женщины это врождённый мужской рефлекс! Поклонение этому удивительному созданию у нас, мужчин, в крови!
- Да неужели? - улыбнулась я.
- Конечно! Это верный признак для определения мужчины. Относится с уважением и заботой, не путать с угождением и баловством, мужчина. Остальное шлак, выбраковка породы! - уверенно заявил старичок. - Ну, продолжим. Местным камнем выложили внутреннюю площадь и дороги к хозяйственным постройкам. И только потом, лет сто пятьдесят спустя, возможно даже чуть позднее, началось строительство монастырского кремля. Мы с вами у парадных ворот, а вот с той стороны, речные ворота. Сам комплекс стоит на высоком каменистом холме, но с этой стороны это не заметно. А вот от реки она здесь небольшая, видно, насколько выше общей местности стоит монастырь. Во времена Екатерины Второй и её сына, Павла, в монастыре снова начинаются работы. Дикий спуск к реке превращают в регулярный каскадный парк. И на месте небольшого внутреннего выпаса для скота, даже появляется фруктовый сад. Из всех деревьев здесь прижилась только яблоня, да и то не все сорта. Но в монастыря была своя винокурня, где готовился очень высоко ценимый местными яблочный сидр из красных яблок и антоновки. В шестидесятых его пытались возродить. Сад в смысле. Но думаю и от производства сидра не отказались бы.